Прощение подлинное и мнимое 6

Аспекты

Главы "О неделикатном и деликатном убийстве", "Стыд быть человеком".
Опять же "сборная солянка" из разных тем.
Прорабатывается жажда мести, убийства; проблемы в связи с нарушением различных чувств человека (зрения, слуха, вкуса, обоняния, осязания); семейные проблемы, проблемы в сексуальной жизни; проблемы превращения человека в рабочую машину/скотину (так Виилма классифицирует людей живущих ради работы, трудоголиков), порабощения и проч. Плюс в конце привожу, на мой взгляд, неплохую психологическую технику Виилмы по принятию себя, родителей и других близких людей, с кем очень сложные отношения. 

Время чтения:
22 мин.
ВЫ ВОШЛИ КАК ГОСТЬ! АВТОРИЗИРУЙТЕСЬ ИЛИ ЗАРЕГИСТРИРУЙТЕСЬ, ЧТОБЫ ПОДКЛЮЧИТЬ ШАБЛОН
МЫ пускали кровь противнику в порыве злобы
Чем сильнее была НАША примитивность, тем хладнокровнее, безо всякого сожаления и сочувствия, МЫ расправлялись с ближним
МЫ шли убивать другого человека из-за засевшей в НАС энергии убийства
МЫ становились убийцей потому, что стыдились своей жажды мести
НАША жажда мести была следствием стыда
МЫ не испытывали никаких чувств при этом. Ни любви, ни жалости, ни сострадания, ни гордости, ни стыда МЫ не испытывали ни к себе, ни к другим, потому что сами являлись жертвой
Постоянное пристыживание, начавшееся в детстве, умертвляло НАШИ чувства, суммируясь в энергию убийства, энергию мести
Энергия убийства руководила НАШИМИ действиями, и МЫ оказывались беспомощными перед нею
НАША бесчувственность была следствием пристыживания
К мести НАС побуждали душевные муки
Нереализованная месть усиливала НАШИ душевные муки до тех пор, пока МЫ не начинали действовать
НАША месть была следствием НАШЕЙ гордости, и она вынуждала НАС действовать
Свою душевную боль МЫ могли частично успокоить только действиями.
НАША месть была кровожадной. Если МЫ не пускали кровь ближнему, то пускали кровь себе
МЫ желали быть сверхположительным, поэтому НАША месть реализовалась в виде внутренних кровотечений
Интеллигентность не позволяла НАМ пасть до уровня животного, поэтому МЫ не поднимали руку на ближнего
Чем выше была НАША интеллигентность, она же знание, что я лучше всех, умнее, достойнее, именитее, сильнее, опытнее, чем масштабнее был НАШ эгоизм, тем в большей степени НАША энергия убийства реализовывалась НАМИ в виде пристыживания и порицания
При этом МЫ не ощущали, что тем самым МЫ делали что-то не так. МЫ были лишены чувствительности в той мере, в какой НАС воспитали хорошим человеком
Если такое воспитание не вызывало в НАС протеста, МЫ перенимали данное отношение и считали его благом. Призывая людей к порядку и воспитывая их порицаниями, МЫ совершали то же самое с собой. МЫ верили, что это — единственно правильный способ, и НАМ было стыдно, если МЫ этого не делали
Чем сильнее МЫ подавляли в себе чувство стыда и жажду мести, тем больше НАМ хотелось по крайней мере видеть кровь
МЫ смотрели фильмы о войне либо сцены всевозможных кровавых убийств на экране, что немного остужало НАШУ кровожадность
НАШЕ интеллигентное желание, чтобы все было хорошо, автоматически порождало желание, чтобы не было плохого. Это являлось желанием свести плохое на нет. Каким бы деликатным это желание ни было, по сути оно означало уничтожение, умерщвление
НАС одолевал страх опозориться, что само по себе являлось страхом обнаружить, что я не такой уж и хороший, как мне казалось
МЫ автоматически начинали пристыживать плохое с тем, чтобы свести его на нет. Либо принимались его критиковать, что еще хуже.
НАШИМ знаниям и чувствам приходилось конкурировать между собой, победителем оказывались знания
Победителем оказывались НАШИ чувства потому что МЫ принимали эмоции за чувства
МЫ не осознавали, что существует одно-единственное настоящее чувство — любовь. Любовь— это душевный покой и радость жизни. Все остальные чувства относятся к стрессам
НАШИ чувства были умерщвлены страхом позора
МЫ доверяли своим чувствам не проверяя их подлинность
В НАШИХ чувствах присутствовал элемент оценочности, а значит, НАШИ чувства были не подлинные, это были эмоции, стрессы
НАМ говорили либо МЫ говорили другим: «Позор!», «Позорище!»
Тем самым МЫ низводили человека до нуля либо НАС низводили до нуля
МЫ убивали в человеке нечто, не отдавая себе в этом отчета
МЫ радовались тому, что сумели установить контроль над ситуацией, да так, что никто ничего не заметил. Теперь уже не нужно было больше опасаться того, что подумают либо скажут люди
МЫ не ощущали того, что что-то внутри НАС умерло, поскольку умерщвленная энергия бесчувственна
МЫ даже не догадывались о том, что в НАС появилось некоторое количество энергии мести
Жажда мести возникала автоматически, когда МЫ соглашались с пристыживанием и тем самым убивали в себе нечто. В конечном счете НАША месть принималась убивать смерть, чтобы жизнь могла жить
Мы начинали убивать пристыживающего НАС, хотя этого и не желали. С последней каплей, переполнившей чашу пристыживания, МЫ взрывались и уничтожали пристыживающего, чтобы уцелеть самому
НАШ стыд являл собой энергию смерти
МЫ были стыдливым и застенчивым
НАШ невысвобожденный стыд, оборачивался пристыживанием
Пристыживания самого себя МЫ словно совершели самоубийство
Пристыживания ближнего МЫ словно убивали ближнего
МЫ подкалывали пристыженного человека, высмеивали, и он давал волю своему желанию отомстить, уничтожить, убить
Кто-либо подкалывал НАС, когда МЫ были проистыжены и МЫ давали волю своему желанию отомстить, уничтожить, убить
МЫ задевали/царапали свои родимые пятна («клеймо позора») и они начинали обильно кровоточить
МЫ ковыряли свои пигментные пятна ногтями (Ноготь являет собой энергию видения мира)
Чем хуже МЫ видели, тем толще были НАШИ ногти, и тем сильнее МЫ желали переделать плохое в хорошее
Особенно же агрессивно МЫ были настроены по отношению к тому, что особенно плохо, и потому НАШИМ ногтям не давали покоя особенно темные родимые пятна
Потемневшая от повреждения родинка при повторном повреждении разрасталась в раковую опухоль. В противном случае МЫ, будучи охваченными жаждой мести, сделались бы человекоубийцей
В НАС был стыд, поэтому МЫ видели свой стыд в ближнем и принимались ближнего пристыживать, чтобы уменьшить свой стыд
родители стыдили НАС за любую мелочь, недоступную их разумению. НАС воспитывали хорошими, послушными, скромными, стыдливыми, не сознавая того, что тем самым либо губят НАС в целом, либо губят НАШИ чувства
МЫ вели себя подобным образом по отношению к собственным детям
Чтобы призвать НАС к порядку, НАШИ родители запугивали НАС тем, что окружающим станет известно про НАШИ проделки. НАС запугивали тем, что, дескать, если МЫ не послушаемся, НАШИ родители расскажут про НАС всем
Даже если МЫ слушались, позже выяснялось, что родитель таки рассказал
Родительская подлость не только погубила НАШИ чувства, но и веру в людей вообще. Хуже того, веру в дорогих людей. Торжествуя в открытую из-за победы над слабым ребенком, НАШИ родители вытравливали в НАС все святое, а потом удивлялись — почему вдруг у НАС нет ничего святого
МЫ сами запугивали собственных детей подобным образом, поступали подло по отношению к ним
У НАС была больная нервная система, соответственно степени НАШЕЙ положительности
НАШИ чувтсва были неразвиты
Всякое неверное отношение, оно же оценочное суждение, отягощало и повреждало нервы в НАШЕМ организме. Особенно головной мозг
Чем больше количество оценочных суждений МЫ имели, тем сильнее был НАШ стыд и масштабнее смерть чувств
Оценивание отягощало НАС
Пристыживание убивало НАС
У НАС поражался слух, когда НАС, ребенка, стыдили за то, что МЫ осмеливались слушать разговоры взрослых
Чем больше МЫ боялись пристыживания, тем больше НАМ слышилось одно лишь срамное
НАМ было стыдно за то, что МЫ слышали
То, что приходит через уши, НАМ следовало бы вывести наружу через уста, чтобы полученная информация не заблокировала слуховые нервы. Но будучи ребёнком МЫ знали, что говорить такое стыдно
Чем больше сказанное НАМИ расценивалось как глупость, тем меньше МЫ говорили, покуда не замолкали насовсем
МЫ становились глухонемыми
МЫ считали, что пристыживание — самое хорошее средство добиться от ребенка послушания.
НАШ слух нарушался и тогда, когда пристыживали других
МЫ воспринимали лексику мужа или мужчин как величайший стыд для себя
У НАС была приобретенная глухота, вызываемая лекарствами и болезнями, которая имела принципиально ту же природу: стыд выслушивать постыдное
МЫ не понимали, что люди называют вещи своими именами и отключали слух
МЫ своим стыдом провоцировали ближнего изъясняться таким образом, чтобы НАМ было стыдно
НАША излишняя интеллигентность, жеманство, оттачивание своей речи до смехотворности являли собой бесстыдство, которое губило не только слух
МЫ отчаянно желали доказать свое превосходство, в итоге НАС неминуемо охватывало отчаяние. Отчаянье было для НАС зазорным, МЫ отправляли обратно в тело рвущийся наружу стыд и глохли в одночасье
МЫ не понимали, что уши были даны НАМ для того, чтобы слушать в первую очередь себя, а затем уже остальных, чтобы сопоставить услышанное с внутренним голосом, идущим от сердца
Поскольку с НАШЕГО языка слетало то, что не умещалось в сердце, необходимость в речи была тем больше, чем МЫ были незначительнее или примитивнее
МЫ были ребёнком и НАС пристыживали, поэтому МЫ становились глухими к голосу своего сердца, ибо начинали вострить уши, чтобы не пропустить приказы и запреты взрослых
Воспитание в НАС послушания означало воспитание в НАС чувства ответственности, превращение НАС в бесчувственную рабочую скотину, в раба, вещь, автомат
МЫ были лишены слуха, поэтому не развивались во времени
МЫ были лишены зрения, поэтому не развивались в пространстве
МЫ рождались глухими, это означало, что в предыдущей жизни предметом НАШЕЙ гордости и позора явилась попытка обогнать время
МЫ умирали от великого стыда, поскольку куда-то по времени опоздали
МЫ желали наперед прожить жизнь за ближнего или ближних
Близкий НАМ человек попадал в беду и, возможно, даже умирал. Виня себя в его смерти, МЫ могли умереть от стыда и самобичевания и рождались вновь глухонемым, который теперь уже ни на шаг не отставать от своих близких
МЫ постоянно следили за тем, чтобы с близкими опять чего-нибудь не случилось бы. МЫ не сознавали того, что их это может раздражать. Время для НАС остановилось
МЫ рождались слепым, это значило, что в предыдущей жизни предметом НАШЕЙ гордости была особенная зоркость как в духовном, так и в физическом смысле. МЫ гордились своим соколиным взором. Стремясь к совершенству, МЫ охватывали взором все более обширные пространства
МЫ не осознавали, что просто глазами невозможно всё увидеть и предусмотреть, что назад и в будущее видит лишь «третий глаз», или духовная зоркость, которая проявляется, когда человек не цепляется глазами за цель
Оставшаяся незамеченной какая-то мелочь оборачивалась для НАС таким страшным позором, так как МЫ кичились своей сверхнаблюдательностью, что МЫ умирали, не успев разобраться в сути дела, не успев простить себе
Преувеличение значения внимательности и способности все подмечать вызывало у НАС чувство величайшего стыда из-за оставшегося без внимания пустяка, вслед за чем наступало ухудшение зрения. Например, МЫ забывали дату дня рождения кого-либо и стыдились этого
НАШЕ зрение ухудшалось, если НАС воспитывали стыдливым, если стыдливость считалась в НАШЕМ окружении добродетелью, целомудрием, благородством, красотой
Стыдливость разрушала НАШУ наблюдательность, и МЫ всё видили как бы приблизительно, в общих чертах
МЫ всегда видели то, чего не было или же было, но не так, как МЫ увидели
Стыдливость истребляла в первую очередь НАШЕ духовное внимание, МЫ не улавливали смысла увиденного
МЫ рассказывали про увиденное знакомым, а те поднимали НАС его на смех и пристыживали. Чувство стыда не позволяло НАМ ему понять, что тот, кому МЫ рассказали, ни черта в этом не смыслит, а высмеял НАС потому, что хотел подчеркнуть свое превосходство, ум, осведомленность
НАС воспитали застенчивым ребёнком, МЫ ходили, потупив взор, и краснели от малейшей бестактности, поскольку все это, казалось НАМ, касалось НАС лично
НАМ было стыдно как за себя, так и за других
Окружающих это забавляло, и они над ним подшучивали
МЫ старались держать марку и смеялись вместе со всеми, тогда инцидент воспринимается как шутка
НАМ было не до смеха, окружающим становится неловко. Позже МЫ ощущали себя непонятным образом виноватым, ибо подсознательно чувствовали, что из-за НАШЕЙ стеснительности у людей усиливаются угрызения совести
Чем серьезнее МЫ были по натуре, тем больше МЫ краснели
МЫ знали, что румянец — верный и видимый для всех признак стыда, поэтому МЫ сильно переживали из-за своего румянца
МЫ не смели появляться в обществе, так как каждая лишняя пара глаз усугубляла НАШУ застенчивость и без того стеснительного человека
НАШ румянец исчезал без высвобождения стыда, и стыд вследствие своей подавленности оборачивался бесстыдством
МЫ боялись людей с гордым, острым взглядом и усиливающейся бледностью в лице
У НАС был землистый цвет лица либо черные круги под глазами, МЫ словно отпугивали от себя людей
Чем сильнее душа НАША душа терзалась от чувства стыда, тем больше МЫ не желали видеть того, что были вынуждены лицезреть
МЫ не желали, чтобы стыд застил глаза, не желали слепнуть из-за стыда. МЫ желали не видеть ничего постыдного. Поскольку же не видеть видимое постыдное можно только будучи слепым, МЫ начинали слепнуть
Острое отчаяние из-за того стыда, что приходится видеть глазами, оборачивалось полной слепотой
НАШЕ зрение утрачивалось постепенно и частями. Зрение бывало когда лучше, когда хуже
НАМ было чем гордиться и зрение временно улучшалось
НАМ нечем было гордиться, приходилось опускать очи долу, зрение сразу ухудшалось
НАШЕ зрение было связано с состоянием печени. Убийственней всего действовало на НАС общественное мнение
Чем сильнее МЫ боялись общественного мнения, тем в большей степени умерщвлялась НАША печень, из-за чего умерщвлялось также и зрение
НАШЕ обоняние ухудшалось, если, буду ребёнком, НАШ интерес к жизни воспринимали как любопытство и стыдили НАС за него
Родитель навешивал на НАС ярлык с его собственной чертой характера
Утрата обоняния означала, что МЫ утратили интерес к жизни, утратили надежду
МЫ надеялись исключительно на других. Причем НАША надежда опиралась на искоренение чужого бесстыдства. Для этого НАМ было необходимо знать о людях как можно больше
НАС интересовало лишь истребление зла. Истребляя зло, Мы истребляли саму жизнь. Чтобы помешать этому, природа уменьшала НАШЕ его обоняние
У НАС отсутствовал нюх, поэтому НАШЕ патологическое любопытство больше не могло расти
Чем больше у НАС было нарушено обоняние, тем меньше МЫ совали нос в чужие дела
МЫ не воспринимали запахов, потому у НАС было заблокировано седьмое чувство, интуиция, и МЫ мерили все одной меркой. Причем мерилом являлась НАША собственная бесчувственность
НАША мать была чересчур любопытна, поэтому у НАС возникали проблемы с обонянием и конкретная болезнь – эндометриоз (слизистая оболочка тела матки заносилась в самые различные органы и ткани, во время менструации слизистая выделяла кровь, нередко вызывая невыносимую боль и спайки).
Нездоровое женское любопытство было свойственно НАШЕМУ отцу. Причем любопытствующий отец воспринимал НАШЕ детское любопытство с еще большей неприязнью и, соответственно, наказывал НАС с большей строгостью
Утрата функции обоняния превращало НАС в полнейшего материалиста
МЫ обладали собачьим нюхом и чутко реагировали на запахи
МЫ желали иметь идеальную, то есть чрезмерно хорошую жизнь
Идеальность, совершенство можно сравнить с еле уловимым ароматом розы. Мечтая об идеальном, ожидая идеального, взывая к нему и настаивая на нем, Мы незаметно для себя превращали аромат розы в концентрированное розовое масло, которое воняет, точно нечистоты
МЫ ощущая неприятный запах и не желая прослыть невоспитанным, воздерживались делать человеку критическое замечание насчет дурного запаха, а также воздерживались морщить нос, из-за чего сами утрачивали восприимчивость к запахам
НАШЕ превосходное обоняние становилось отвратительным
МЫ относились с брезгливостью ко всему, что имеет животный запах, либо к запаху человеческого тела
МЫ всячески скрывали естественные запахи, прибегали к обманчивой парфюмерии
МЫ вели себя бесстыдным образом, одурачивая ближнего и в конце концов оставаясь сами в дураках, оказываясь пешкой в чужой игре, поскольку нос «не предупредил»
МЫ утрачивали вкусовые ощущения , если естественное для НАС чувство красоты порицалось, провозглашалось уродливым, негодным, дикарским, пошлым, безвкусным
МЫ объявляли кого-либо безвкусным потому что сами были безвкусными, у НАС были нарушены вкусовые ощущения
МЫ очерняли другого человека, потому как видели в нем собственную нечистоту
Он потребляли нездоровую пищу, именуя ее здоровой, но если ближний ел здоровую пищу, МЫ изображали позывы к тошноте и отвращение
МЫ навязывали окружающим собственный вкус как в еде, так и в остальном — в манерах, в моде, в оценке и в применении приобретенных художественных навыков разного рода
Окружающие навязывали НАМ собственный вкус как в еде, так и в остальном — в манерах, в моде, в оценке и в применении приобретенных художественных навыков разного рода
МЫ считали себя безвкусной деревенщиной, и стеснялись раскрыть рот. Если же в кои-то веки раскрывали, не сдержавшись, то после испытывали еще больший стыд, вынуждающий держать язык за зубами
Чем больше Мы оставляли при себе важной информации, тем сильнее нарушалась чувствительность языка, и МЫ даже не ощущали заболевания, возникшего на языке либо в полости рта
МЫ стыдились того, что своим собственным языком изгадили себе жизнь, и у НАС возникал рак языка
НАШИ родители считали себя слишком уж неотесанными, из-за чего им не удавалось придать ни себе, ни детям, ни дому налет шарма, не удавалось соответствовать последним веяниям моды. Вследствие этого у НАС на языке возникал грибковый налет
Мы не понимали, что мода украшает тело, но губит Человека
НАШЕ осязание нарушалось, если НАС пристыживали из-за НАШЕЙ потребности трогать все руками
НАМ прививали хорошие манеры, и стыдили НАС, если МЫ тянули руку, чтобы что-то потрогать, пощупать, изучить
НАС заставляли сидеть в уголке, и выслушивать бесконечные рассказы пожилых о совершенно недетских вещах
МЫ приказывали собственным детям ничего не рогать, тихо и спокойно сидеть на одном месте
Строгий приказ держать руки при себе приводил к тому, что МЫ таки держали их при себе
Чем больше НАС за это хвалили, тем больше МЫ превращались в неумеху
Тогда НАС обзывали неумехой и сравнивали со всеми теми, кто охоч до любой работы
очередная сцена посрамления приближала то время, когда МЫ навсегда отказывались что-либо делать своими руками
Утрата чувствительности в руках замечается НАМИ, лишь когда руки деревенели настолько, что пальцами уже ничего нельзя было удержать
МЫ не замечали того, что всякий раз, когда НАМ приходилось прилюдно, испытывая стыд, что-то делать руками, одеревенелость возрастала
Ощупывая руками предметы, МЫ постигали их смысл и назначение
МЫ относилисьс благоговением к вещам, лелеяли их и ценили
Будучи ребёнком, МЫ хватали всё, что попадается под руку, — главное, чтобы подержать в руках. МЫ не умели ценить вещи, поскольку были лишены свободы выбора
Называя интересующую НАС вещь однозначно хорошей или плохой, родители делали выбор за НАС и тем самым лишают НАС возможности познать жизнь. Оценка родителей оборачивалась приказом либо запретом. Потому МЫ и хватали все подряд и тут же бросали, так как знали, что этого нельзя
Мы запрещали ребёнку трогать различные вещи, называли их плохими, лишая его свободы выбора
МЫ убирали от ребенка все, что не должно попадаться ему в руки
У НАС в детстве была куча удивительных игрушек, но у НАС не было свободы выбора, и потому МЫ были недовольны
МЫ ни минуты не могли усидеть спокойно — все искали, что бы еще заграбастать и тут же порвать, сломать, оторвать, сбросить на пол, испачкать и т. п.
Находясь у родителя на руках, он успевали мимоходом ухватиться за некий предмет, обрушить его и разбить на части
В магазине МЫ требовали все, что там есть, и начинали вовсю вопить, если НАМ что-то не купили. Если же покупали, МЫ тут же теряли к вещи всякий интерес
НАШЕ поведение было непредсказуемо
От НАС все вещи в квартире убирали наверх, чтобы МЫ не достали
Чем МЫ становились взрослее, тем больше желали именно того, чего в данный момент у НАС не было
МЫ осязали, трогали что-либо руками
У НАС не было нормального телесного контакта с матерью, поэтому впоследствии МЫ познавали жизнь через владение лишними вещами
НАШЕ внутреннее чувство развивалось, когда МЫ касались другого человека либо другой человек касался НАС
Будучи маленьким ребёнком, МЫ нуждались в прикосновении к телу матери и ждали её ласк. Тело матери было для НАС свято
НАША мать стеснялась своего тела, этим нанося урон НАШИМ чувствам
Мать, говорила о том, какая она некрасивая, причиняя НАМ боль
Будучи ребёнком МЫ дотрагивались до матери и изучали её тело, чтобы сравнить возникшие ощущения с ощущениями при прикосновении к собственному телу
Вызванная материнской стыдливостью неестественность ситуации вела к возникновению у НАС подсознательного барьера даже тогда, когда МЫ были ещё очень малы и ничего не понимали Материнское жеманство и кокетство, пристыживание НАС даже в шутку портили отношения между нами
МЫ не могли сами прикоснуться к матери и жали, чтобы мать прикоснулась к НАМ
НАША мама не поглаживала НАС, младенца, в течении дня, не покрывала поцелуями целиком, с головы до пят, не касалась НАШИХ половых органов, и НАШЕМУ внутреннему чувству наносился урон
Волнение, испытываемое НАМИ от нежного прикосновения к телу близкого человека, возносило НАС на небо
Благодаря чувству любви, возникшему впервые в такие минуты нежности, МЫ начинали ценить жизнь и своего возлюбленного, ибо без него МЫ не изведали бы любви
Подобное познание любви начиналось еще в грудном возрасте, если мать не стесняется класть НАС на свое обнаженное тело, находиться с НАМИ, нежно обнимать НАС. Формирующееся подобным образом чувство сохранялось до конца жизни
С годами мать делалась придирчивой и ворчливой, и МЫ забывали про то, что она вообще когда-либо НАС ласкала, не осознавая, что именно благодаря ей МЫ способны относиться с нежностью и лаской к другим
после рождения НАС с матерью разлучала жизнь либо смерть, и МЫ испытывали впоследствии желание кого-то приласкать то знайте — это от матери
МЫ не могли простить мать за то, что она не сумела НАМ дать
Чем нежнее были прикосновения к НАМ, тем ярче было НАШЕ внутреннее чувство и тем лучше оно развивалось
МЫ ласкали тело возлюбленного, преисполнялись чувством любви к нему, и у НАС развивалось внутреннее чувство, восприятие
МЫ прикасались к ближнему, высвобождая чувство, исходя из которого МЫ оценивали ближнего, соответственно НАШЕ отношение к ближнему менялось
МЫ стеснялись и стыдились своих чувств, истребляя любовь, то есть жизнь
МЫ не понимали, что обожествление и порицание, оно же великое посрамление, являют собой две грани единого целого
МЫ начинали обожествлять работу, труд все больше становился дл НАС делом чести и совести, а рождение детей и их подготовка к жизни неизбежно становились для НАС делом все более постыдным
МЫ отрицали такое отношение, однако для семьи и детей у НАС было все меньше времени
МЫ превращались в рабочую машину говоря одно: «Кто не работает, тот ничего не имеет»
МЫ любили исключительно работу. Если работы не было, МЫ из сдержанного превращались в агрессивного человека. Чтобы этого не произошло, МЫ придумывали себе всякие занятия
НАМ казалось, что как семья, так и общество ждут от НАС только выполнения работы
Чем больше МЫ работали, тем бесчувственнее и равнодушнее к чувствам окружающих МЫ становились
Будучи женой, МЫ желали нравиться сверхдобросовестному мужу, который считал правильным лишь мужской образ мыслей. МЫ делали все, чтобы превзойти себя, потому не умели быть женщиной
Будучи сверхдобросовестной женщиной МЫ не порождали жизнь, а разрушали ее. МЫ были машиной, которая не рожает детей, и вещью, которую муж использует по своему желанию.
Чувство долга обращало НАШУ любовь в ненависть.
Все, что МЫ делали из чувства долга, превращалось для НАС в трудовую повинность.
МЫ рожали, поскольку были обязаны рожать и у НАС случался разрыв промежности
Чем в большей степени роды являлись для НАС работой, тем масштабнее был разрыв промежности. Чем сильнее была испытываемая НАМИбезнадежность, тем в большей мере роды воспринимались НАМИ как огромный страшный труд
НАМ приходилось терпеть ужасные боли вплоть до утраты чувствительности
МЫ хотели поделиться своей бедой с мужем, и с великим удивлением обнаруживали, что муж и слушать НАС не желает. Потому, что он не желает ощущать себя виноватым
МЫ выдумывать обвинения в адрес мужчин за пережитые НАМИ страдания
МЫ не могли распознать любовь ближнего
МЫ допекли себя страданиями до предела выносливости
МЫ не могли найти себе подходящей пары
Будучи умным работящим мужчиной (рабочей машиной) МЫ достаточно долго сохраняли свою форму и красоту
Будучи работящей женщиной (рабочей скотинкой), МЫ быстро утрачивали форму, особенно если НАША работа носила рутинный, будничный характер. В итоге НАШ муж трудоголик обнаруживал, что жена у него страшилище. Он не сознавал того, что глядит на результат собственной работы, на оставленную после себя кучу мусора
НЕ успев еще сделаться машиной и не утратив всех чувств, МЫ были вынуждены признать, что всю жизнь она прожили неправильно. Вкалывали, как лошадь, чтобы нравиться мужу, а тот на НАС и не глядел
НАШ муж начинал заглядываться на других женщин, «беззаботных пташек»
Мужчина, чувствующий, что пташку ему не заполучить, замыкался в себе и начинал глазеть на красоток, например, в телевизоре
Лишь тогда, когда муж начинал замечать в НАС женщину, МЫ резко меняли свою жизнь и принимались заботиться о своем теле и душе
МЫ отрекались от мужа либо от мужчин вообще, ибо были сыты по горло бесчувственной эксплуатацией собственной персоны. Чем выше МЫ возносились, тем ниже опускался НАШ муж

В совместной жизни с супругом/супругой МЫ оба были «рабочими скотинками» и НАША жизнь протекала крайне неровно, однако МЫ уживались вместе, так как чувствовалит одинаково.
МЫ рождались в подобной семье и не могли мечтать ни о чём ином кроме скотской работы
МЫ набирались ума и пускались вскачь, как только НАС вынуждали к работе.
В совместной жизни с супругом/супругой МЫ оба были «рабочими машинами» и НАША жизнь строилась на рациональной деловой основе
На НАС была возложена обязанность стать «рабочей машиной»
МЫ были недовольны супругом/супругой - «рабочей машиной», МЫ плакали, тревожились, обвиняли, НАМ казалось, что НАС не любят. Рабочая машина не могла принять НАШУ любовь, и МЫ были глубоко несчастны, потому что НАС распирало от накопившейся любви. Желая любить именно эту «машину», МЫ не делились своей любовью с другими. МЫ ждали и надеялись понапрасну, покуда не заболевали
Будучи рабочей машиной МЫ доказывали работой свою состоятельность
Будучи рабочей скотиной МЫ доказывали работой свои чувства.
Будучи рабочей скотиной МЫ понимали о чем ведет речь ближний, и понимали его потребности Будучи рабочей машиной МЫ воспринимали лишь однозначные слова, действующие на НАС, словно включение кнопки, которое велит начинать действовать. МЫ искренне не понимали укоров в том, что МЫ не любим близких, НАМ казалось, что МЫ любим. В действительности МЫ любили одну лишь работу
Будучи «рабочей скотиной» работой МЫ выражали свои чувства
Будучи «рабочей машиной» работой МЫ выражали свое желание. В том числе желание любить. НАШЕ желание превращало любовь в обладание физическим телом
МЫ обвиняли «рабочую машину» в отсутствии чувств
Обвиняя ее, МЫ наносили ей рану которую сами же должны были залечить.
Чем старее МЫ были, тем меньше помнили
Будучи «машиной МЫ были способны понять немало вещей в жизни и простить, причем НАС не нужно было об этом просить. Остальные же вещи МЫ попросту забывали, обретая душевное спокойствие. МЫ не ощущали, что это не душевный покой
МЫ были жертвой своих принципов, своих знаний. Зная, что НАС хвалят только за работу, и не ощущая иной потребности, МЫ принуждали себя работать, чтобы доказать свою любовь. МЫ не понимали, что за любовь хвалить нельзя
Доказывание для НАС было видом энергии мести, накапливающейся изо дня в день
НАШЕ стремление доказать что-либо давало о себе знать в виде мелких кровоточащих травм, полученных на работе, которые, если из них не делают выводов, суммировались в болезнь желудка с сопутствующим выделением крови. Если и к этому МЫ относились лишь как к материальной болезни, развивался рак
НАШЕ переоценивание себя и своих целей вело к тому, что у НАС возникало напряжение в верхней части живота, ощущение наполненного желудка, вспучивание верха живота, тогда как МЫ сами считали это ожирением
Замкнувшись из самозащиты в себе, МЫ ещё больше принуждали себя к работе, чтобы доказать, что МЫ лучше, чем о НАС думают
В превращении НАС в машину определяющее значение имели НАШИ знания и убеждения
МЫ непоколебимо знали, что мужчина обязан обеспечивать семью
МЫ не понимали, что мужчина должен обеспечивать семью, советуясь с женой, обсуждая друг с другом свои планы, реализовывая их, помогаю друг другу
Знание того, что муж должен обеспечивать семью, превращало НАШЕГО мужа в машину, подчиненную одной-единственной цели — добыванию денег с целью приобретения недвижимости
Поскольку недвижимость закрепощает человека, превращая его в раба, то чем добросовестнее ,МЫ были, будучи мужем, тем больше НАМ грозила шизофрения — болезнь, связанная с навязчивыми идеями. Либо если не НАМ самим, то НАШИМ детям
НАШИ отец и мать носились со своими целями, т. е. навязчивыми идеями, точно шизофреники, из-за этого МЫ становились шизофреником
МЫ испытывали столь сильную ненависть к виновнику своего несчастья, что у НАС возникала навязчивая идея — уничтожить недвижимость, домашний очаг и семью в придачу
МЫ сталкивали своих отца с матерью между собой, да столь успешно, что один из родителей покидал семью
В НАШЕй семье всё пересчитывалось на деньги, был запрет на всякого рода хобби и развлечения с целью экономии
НАМ было стыдно за то, что НАШИ дети ленивые да глупые, себе МЫ не позволяли быть такими. МЫ не ощущали эти энергии в НАС самих, МЫ не понимали, что НАША леность и глупость передались детям
МЫ маскировали свою ленность и глупость трудолюбием и зубрежкой, причем тем усерднее, чем сильнее этого стыдились
Превратившись в машину, МЫ устратили свои чувства и даже не подозревали о том, что в НАС может сидеть лень
Лень была НАШИМ подавленным чувством вины, но МЫ не ощущали его
Все отзывались о НАС как о прилежном человеке, поэтому МЫ считали себя такими
НАШ стыд оборачивался бесстыдством, т. е. гордостью нового уровня
МЫ похвалялись своим СТЫДОМ, который даже не воспринимали таковым
НАША позитивность была подсознательно скрываемой негативностью
МЫ боялись, что истина выплывет наружу
МЫ хотели любой ценой доказать свое превосходство. Стыд оказаться хуже, слабее, глупее превращал НАС в усердную, ревностную, жадную, воинственную рабочую скотину
МЫ чувствовали вину перед семьей и детьми, однако работа побеждала, если МЫ считали себя развитым человеком
Гордость за семью трансформировалась в НАС в отрицание семьи
МЫ отказывались от семьи безо всяких угрызений совести
МЫ терзались от душевной пустоты и искали любовь там, где ее нет — у мужчины — рабочей машины
МЫ желали похваляться семьей, поэтому для НАС семья и дети стали рабочим объектом
Внешне МЫ заботились о семье, однако фактически все это выполнялось НАМИ, чтобы не опозориться
У НАШИХ собственных родителей не было времени на НАС
МЫ сторонились своих родителей
МЫ противились тому, чтобы мать к НАМ прикасалась
НАША мать прикасалась к НАМ с тем лишь, чтобы сделать критическое замечание, причинить боль, схватить за шкирку, оттолкнуть, наказать
В итоге МЫ не выносили проявлений нежности
МЫ сами никого не ласкали и не желали, чтобы ласкали НАС
МЫ относились к НАШЕЙ матери с ненавистью
МЫ, наоборот, мечтали лишь о материнской ласке, а остальных ни на шаг к себе не подпускали Материнскую ласку НАМ заменяли бабушки, няни, воспитатели
НАШ протест против чужой ласки был протестом против бабушки по материнской линии, прожившей жизнь рабочей скотины
НАШИ родители сами выросли без ласки, поэтому у НАС наблюдался еще больший протест против ласки
МЫ избегали любого прикосновения, не желали садиться на колени, принимались орать благим матом, если НАС гладили по голове, пытались обнять или чмокнуть
У НАС возникало кожное заболевание: к человеку с таким заболеванием люди избегали прикасаться Подобный человек непременно. Такое объяснение дается им в качестве самооправдания и самозащиты,
Если кто-то требовал ласки от НАС, МЫ говорили, что выросли в семье, где не принято было выражать ласку и нежность, оправдыаясь этим
МЫ несли в себе суммарную стеснительность родителей в плане выражения чувств
МЫ были перегружены работой и не желали заниматься сексом, ибо для НАС это было бесстыдной работой, урезающей и без того краткое время
Нереализованная сексуальность порождала у НАС сексуальные фантазии
Чем сильнее был стыд, испытываемый НАМИ за собственную сексуальность, тем выше была НАША сексуальность
Будучи женщиной, У НАС возникала инстинктивная подсознательная деятельность, реализуясь в сновидениях в виде сокращений влагалища, которые могли быть столь же приятными, как половой акт, либо столь же неприятными, как чувство стыда за подобное бесстыдство
МЫ были бессильны против потребностей своего тела, а самой проявлять активность НАМ не позволяла гордость и ложный стыд
Частичка сексуальности, умерщвленная чувством стыда, застаивалась в НАШЕМ теле в виде невыведенных половых гормонов и умерщвляла организм
Будучи мужчиной, МЫ боялись осрамиться перед матерью, женой, женщиной. НАШЕ эго не забывало ни единого случая, когда бы женщина отказалась от половой связи с НАМИ
НАШЕ «Эго» боялось быть униженным, а потому не испытывало интереса к причине женского отказа, МЫ боялись осознать свою вину. МЫ из гордости не интересовались в причинах отказа
МЫ использовали молчание — как своего рода самозащиту и в то же время месть ближнему за то, чего тот не совершал
МЫ не понимали, что, возможно, женщина отказала из-за переутомления, страха забеременеть либо по болезни, тогда как НАШЕ мужское «эго» оказалось задетым настолько, что впредь МЫ готовы были на всё, лишь бы не унизиться перед женщиной
МЫ страдали от собственной нереализованной сексуальности, выдумывая несуществующие унизительные причины, почему партнер не желает заняться сексом с НАМИ
МЫ принимались икать на стороне искать на стороне то, чего дома было в избытке
Любовь была для НАС трудовой повинностью
НАШЕ ощущение собственной греховности от этого лишь усиливалось
Вы мастурбировали, чтобы пробудить от спячки свои чувства, чтобы половые органы очистились от душевной грязи, от стыда
НАС посещали мысли о том, чтобы МЫ искупили свой грех ценой жизни
МЫ постоянно чувствовали на себе ответственность, превращаясь в бесчувственную машину
МЫ стыдились оказаться безответственным
Сидение без дела, отдых и сон для НАС были равносильны смерти
Он злились, если НАС заманивали либо заставляли отдыхать
НАША неудовлетворенность превращала бесчувственность в боль.
НАШ стыд выражался в иссушении (Высыхание слизистой оболочки)
У НАС иссушалась слизистая оболочка суставов потому, что НАМ было стыдно лгать, будто определенное дело у НАС продвигается безо всяких проблем, но и честным быть МЫ не могли. Обнаружение истины для НАС было хуже смерти.
МЫ насильно заставляли это дело сдвинуться с мертвой - в НАШИХ суставах поялялось воспаление. МЫ хотели разрешить свои проблемы силой
МЫ сочетали в себе примитивность и интеллигентность
Сидящий в нас примитивный человек был подобен механической машине, которая работает до тех пор, покуда не прохудятся ее движущие части
МЫ не заботились сами о себе
Заболевая, МЫ требовали, чтобы ближние поставили НАС на ноги, ибо МЫ сами всегда делали все для других
НАМ было стыдно за родителей, которые были заняты своей беготней ради единой цели и которые схлестывались между собой из-за несогласованности действий
МЫ хотели вести себя назло родителям в итоге НАШИ суставы утрачивали подвижность
НАШ тазобедренный сустав утрачивал подвижность, поскольку заболевание тазобедренного сустава выражало беготню ради беготни, принесение в жертву собственных потребностей в движении в угоду беготне ближних, между собой не согласованной.
Сидящий в нас интеллигентный человек напрягал мозги, чтобы придумать, как бы поскорее улучшить жизнь
Он прокручивали в голове мысли, изнашивая свой мозг. Следствием была болезнь Альцгеймера, которая истребляет способность мыслить
Чем больше МЫ трудились, тем больше НАМ было нужно пищи и отдыха
Удлиняя рабочий день за счет сна, МЫ начинали есть быстрее и в больших количествах. МЫ не ели, а обжирались, отчего нарушался НАШ обмен веществ.
МЫ жили в семье, где домочадцы соприкасались друг с другом все меньше и мееньше. Ни ласки, ни нежности, МЫ друг другу не дарили
НАС приучали относиться свысока к ласке и нежности
МЫ становились машиной и НАШЕ «эго» достигало таких размеров, что МЫ не видели не только результатов труда ближнего, но и самого ближнего
МЫ отождествляли людей с их работой
МЫ жили за чужой счёт
МЫ не делали послабления ни детям, ни женщинам, ни старикам — ни малым, ни слабым, ни больным. У НАС был один девиз: жив — значит, работай. Если не можешь, убирайся к черту
МЫ жили вместе с человеком «машиной» и были вынуждены стать его рабом. Из-за чего МЫ быстро изнашивались и умирали
НАМИ пользовались, НАС не любили
НАС изнашивала, изнуряла, выматывала односторонняя сердечная привязанность — безответная любовь
Испытывая комплекс неполноценности мы любили человека всей душой, но любовь не доходила до адресата. МЫ словно кружились в замкнутом круге жалости к себе
в кругу НАШИХ близких имелся неприветливый, суровый
МЫ боялись испытывать чувства, потому что не знали ничего о них
МЫ не прикасались ни к кому просто так — чтобы испытать чувства. Если МЫ прикасались к чьему-то телу, то оно автоматически становилось рабочим объектом, над которым производится работа
МЫ были объектом приложения сил со стороны духовного агрессора
НАС превращали в свой рабочий объект
Во время физического контакта с подобным человеком МЫ неосознанно надеялись ощутить его чувства при помощи этого физического контакта. Встреченное равнодушие и пренебрежение воспринималось НАМИ болезненно
От ближнего МЫ ждали проявления заботы и ласки
МЫ были очень чувствительны к унижению.
Мужчины унижали НАСне осознавая что тем самым они еще в большей степени унижают себя. МЫ сами поощряли агрессивное отношение мужчины к женщине
Будучи мужчиной МЫ поощряли агрессивное отношение мужчины к женщине потому что стремились утвердиться в своем превосходстве
МЫ холодно, сурово, чрезвычайно критично относились к своему отцу, потому что он относился так к женщинам
МЫ боялись и стеснялись своего отца
НАША мама относилась к отцу осуждающе
МЫ н осознавали того, что НАШ отец сам вырос, не зная нежности и ласки, его воспитывали сильным
МЫ считали, что нежность и ласка не только нечто ненужное, но и сугубо вредное
В целях самозащиты МЫ заставляли себя быть выше любви, поскольку то, что именуется любовью, причиняло НАМ одну лишь боль
Прикосновение материнской руки было знакомо НАМ как шлепок по заднему месту за то, что МЫ опять испачкались и тем самым прибавили матери работы. Если мать при этом пускала слезу из-за своей тяжкой доли, в НАС усиливался протест против любого прикосновения со стороны матери.
МЫ с ранних лет привыкли обихаживать себя сами Роидтели гордились НАШЕЙ самостоятельностью МЫ не осознавали, что НАША излишняя самостоятельность — это эгоизм, который исключает семейную жизнь
МЫ обзаводились семьей, затем лишь, чтобы без проблем удовлетворять свои сексуальные потребности, ибо секс — это единственное, чего не сделаешь без партнера
НАМ хотелось любви, однако делиться ею МЫ не умели. МЫ ждали ласки, однако делиться ею не спешили
МЫ стеснялись своих чувств и эмоций. Любовь воспринималась НАМИ как табу.
в прошлой жизни МЫ сами были точно таким же мужчиной, как НАШ отец, потому для осознания и исправления собственных ошибок МЫ и выбирали отца, подобного НАМ
По той же причине МЫ притягивали к себе похожих на отца мужчин
МЫ не осознавали, что НАШ родитель является не плохим отцом, а ребенком, принесенным в жертву идолу
МЫ не понимали, что любовь — это чувство, и его нельзя выразить. МЫ стремились к тому, чтобы самим выразить это чувство и чтобы его выразил ближний
МЫ были ещё не настолько развиты, чтобы жить только на уровне чувств. Потому НАМ и были необходимы эмоциональные чувства
НАШИ эмоции перехлестывали через край, поэтому у НАС были проблемы с любовью
МЫ пересчитывали на деньги каждое движение, каждый жест
Будучи рабочей скотиной НАС приводило в действие чувство, выражаемое сердечным словом, лаской и любовью. Без этого МЫ валились с ног
МЫ знали, что необходимо трудиться, необходимо быть хорошим, необходимо любить, но всякая обязательная деятельность усиливала в НАС протест, и наставала пора, когда она отказывались быть положительной
Чем больше МЫ упождоблялись машине, тем меньше МЫ были способны не только дарить ближним свою ласку и нежность, но и принимать их от кого бы то ни было. МЫ страшились этого — ведь если к НАМ проявляли нежность, МЫ были обязаны ответить тем же, потому как были неспособны на это
Будучи из разряда рабочих скотин МЫ желали понравиться человеку из разряда рабочих машин, с тем чтобы зажить совместной жизнью, и были вынуждены постепенно превратиться в машину. Если же МЫ желали одновременно оставаться также и человеком, то в какой-то момент в НАС происходил надлом, и МЫ уходили от супруга
МЫ бежали, потому что почувствовала, что иначе сойдём с ума. Стыд выпрашивать любовь замкнул НАШИ уста. Гордость не позволяла НАМ постоянно ходить и предлагать себя мужу
Если же НАС преследовала навязчивая идея сохранить семью, то МЫ заболевали либо психически, либо физически
МЫ были рабом своей работы
МЫ протестовали, если НАШ муж был рабом своей работы
В прошлых жизнях МЫ были рабами и это сохранилось в НАШЕЙ памяти, поределяло НАШУ жизнь
МЫ знали, что мы не рабы, однако ощущали себя рабами, вели себя как рабы
НАШЕ терпение лопалось и МЫ начинали бороться против собственного порабощения и требовать равноправия
МЫ не ощущали себя равноправными с другими
МЫ желали доказать, что МЫ лучше, чем есть
МЫ попадалив зависимость от компьютера, что было бегством от действительности
МЫ ощущали в себе отсутствие прочих человеческих навыков
МЫ умели использовать компьютер, но не умели делать что-либо своими руками, и этот стыд скрывали от окружающих
МЫ разбирались в компьютерах, но не желали на них работать
МЫ были вынуждены пользоваться компьютером по роду работы, и у НАС через какое-то время возникала аллергия на компьютер. Это был НАШ протест против окончательного превращения себя в машину
МЫ были комьютерным фанатом
У НАС на компьютере были вирусы, уничтожившие НАШИ работы
МЫ создавали компьютерные вирусы, потому что НАМ осточертело быть машиной, и он принимались уничтожать машину, которая превращала НАС в раба
У НАС были материальные возрения и МЫ стремились изничтожить то, что губило НАС самих
МЫ желали свободы
Истребляя материальное, МЫ надеялись обрести духовную свободу
Разрушая семью, МЫ надеялись освободиться от собственных проблем, в том числе от своего порабощения
МЫ родители переживали подобный кризис, но не рассказывали НАМ про свои переживания, поэтому МЫ повторяли те же ошибки
Родители не делали этого, поскольку не желали откровенно говорить о своем позоре
МЫ из гордости не посвящали уже своих детей в свой позор, и им суждено — уже в третьем поколении — пережить все то же самое, однако еще болезненнее
В отношениях со своим мужем/женой из-за своей гордости и стыда МЫ не шли на взаимные уступки
МЫ ждали, чтобы другой сделал первый шаг
МЫ сами делали первый шаг и сами же этого стыдились, тому и в следующий раз НАМ приходилось первым идти на уступку, ибо своей уступчивостью МЫ превращали себя в раба. Признаться же в своей уступчивости НАМ не позволяли ни стыд, ни гордость.
Успокаивая свои чувства знанием, что за честный труд мы получаем честно заработанные деньги, МЫ верили в то, что это и есть счастье
МЫ были рабыней, и НАШ муж принуждал НАС ко всему, что взбредет ему в голову
Полагая, что мужа не пересилишь, и надеясь на то, что хорошего человека обижать не станут, МЫ стремились быть хорошими
Следствием этой целенаправленной деятельности является непрекращающееся насилие мужского пола по отношению к НАМ
Желая доказать, что МЫ лучше, чем на самом деле, МЫ в начале замужества брали на себя всю работу по дому
МЫ гордились своей выносливостью и технической сноровкой, не разрешая мужу ничего делать по дому
МЫ не давали своему мужу возможности проявить себя мужчиной. Чем дольше длилось такое положение, тем больше муж отчуждался от домашней работы, покуда не разучался выполнять ее. МЫ были завалены домашними делами, принимались обвинять и стыдить мужа, а потом не понимали, почему муж так ленив
МЫ унижали стараясь угодить человеку с комплексом неполноценности, считающему себя плохим
НАША мама делала всё сама, поскольку так быстрее, проще, чище, качественнее, безопаснее для всех
МЫ были неприучены к ручному труду
МЫ брались сделать что-то, и выяснялось, что МЫ – неумеха и от стыда у НАС навсегда пропадало всякое желание за что-либо браться
У НАС не было сил даже для себя. Главным для НАС было – заработать деньги
МЫ избегали всего, что не является обязанностью
МЫ превращали себя в раба тем, что отрицательно относились к себе
Соответственно и к окружающим МЫ относились отрицательно
Чем хуже МЫ к себе относились, тем больше НАМ виделось плохое отношение и там, где его нет. МЫ были сверхкритичны по отношению к себе
МЫ считали себя рабыней, соответственно также думали и окружающие
+9
23:06
1087
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...