КПРЛ 2. Параноидное расстройство личности

Аспекты
Время чтения:
10 мин.
ВЫ ВОШЛИ КАК ГОСТЬ! АВТОРИЗИРУЙТЕСЬ ИЛИ ЗАРЕГИСТРИРУЙТЕСЬ, ЧТОБЫ ПОДКЛЮЧИТЬ ШАБЛОН
Мы испытывали постоянную нереалистичную тенденцию интерпретировать намерения и действия других как унижающие или угрожающие.
Другие испытывали постоянную нереалистичную тенденцию интерпретировать намерения и действия других как унижающие или угрожающие.

У Нас была напряженность, усталость, бессонница и раздражительность.
У Других была напряженность, усталость, бессонница и раздражительность.

Мы считали, что «люди хотят досадить мне» и «они все - против меня».
Другие считали, что «люди хотят досадить мне» и «они все - против меня».

Мы/ Другие испытывали:
• безосновательные ожидания, что другие будут эксплуатировать или причинять вред;
• неоправданные сомнения в лояльности или надежности друзей или партнеров;
• обнаружение скрытого унижающего или угрожающего значения в нейтральных замечаниях или событиях, например подозрения в том, что сосед выносит мусор рано утром, чтобы досадить;
• неприязненные чувства и непрощение оскорбления или неуважения;
• недоверие к другим из-за необоснованного опасения, что информация будет использоваться ими во вред;
• чувствительность к неуважительному отношению и быстрое реагирование гневом или ответной контратакой;
• сомнения в преданности супруга или партнера.

Мы имели склонность обвинять других в межличностных проблемах.
Другие имели склонность обвинять других в межличностных проблемах.

Мы отрицали или минимизировали свои проблемы и часто слабо осознавали, как Наше поведение связано с Нашими проблемами.
Другие отрицали или минимизировали свои проблемы и часто слабо осознавали, как Наше поведение связано с Нашими проблемами.

Мы держали свои мысли «при себе».
Другие держали свои мысли «при себе».

Мы были склонны интерпретировать неоднозначные ситуации как угрожающие и быстро принимали меры предосторожности против воспринимаемых угроз.
Другие были склонны интерпретировать неоднозначные ситуации как угрожающие и быстро принимали меры предосторожности против воспринимаемых угроз.

Мы были любящими спорить, упрямыми, занимающими оборонительную позицию и не желающими идти на компромисс.
Другие были любящими спорить, упрямыми, занимающими оборонительную позицию и не желающими идти на компромисс.

Мы воспринимались другими, как нелюдимые, нечестные, ненадежные, враждебно настроенные и злые.
Другие воспринимались другими, как нелюдимые, нечестные, ненадежные, враждебно настроенные и злые.

У Нас присутствовало: постоянная настороженность, возможно, проявляющаяся в виде тенденции осматривать кабинет психотерапевта в течение интервью и/или часто смотреть в окно.
У Других присутствовало: постоянная настороженность, возможно, проявляющаяся в виде тенденции осматривать кабинет психотерапевта в течение интервью и/или часто смотреть в окно.

У Нас присутствовало: необычная обеспокоенность конфиденциальностью, возможно, включающая нежелание позволить психотерапевту вести записи и/или просьбы, чтобы психотерапевт предпринимал специальные шаги для обеспечения конфиденциальности при ответах на телефонные звонки клиента.
У Других присутствовало: необычная обеспокоенность конфиденциальностью, возможно, включающая нежелание позволить психотерапевту вести записи и/или просьбы, чтобы психотерапевт предпринимал специальные шаги для обеспечения конфиденциальности при ответах на телефонные звонки клиента.

У Нас присутствовало: навязчивость приписывать всю вину за проблемы другим и считать их склонными к плохому обращению и злоупотреблениям.
У Других присутствовало: навязчивость приписывать всю вину за проблемы другим и считать их склонными к плохому обращению и злоупотреблениям.

У Нас присутствовало: периодически повторяющиеся конфликты с людьми, обладающими властью.
У Других присутствовало: периодически повторяющиеся конфликты с людьми, обладающими властью.

У Нас присутствовало: необычно твердая уверенность относительно мотивов других людей и трудности в принятии альтернативных объяснений их действий.
У Других присутствовало: необычно твердая уверенность относительно мотивов других людей и трудности в принятии альтернативных объяснений их действий.

У Нас присутствовало: навязчивость придавать большое значение маленьким событиям и поэтому энергично реагировать на них, явно «раздувая из мухи слона».
У Других присутствовало: навязчивость придавать большое значение маленьким событиям и поэтому энергично реагировать на них, явно «раздувая из мухи слона».

У Нас присутствовало: навязчивость быстро контратаковать в ответ на воспринимаемую угрозу или неуважение либо склонность к спорам и сутяжничеству.
У Других присутствовало: навязчивость быстро контратаковать в ответ на воспринимаемую угрозу или неуважение либо склонность к спорам и сутяжничеству.

У Нас присутствовало: навязчивость получать больше, чем следует плохого обращения со стороны других или вызывать враждебность со стороны других.
У Других присутствовало: навязчивость получать больше, чем следует плохого обращения со стороны других или вызывать враждебность со стороны других.

У Нас присутствовало: навязчивость напряженно и тщательно искать факты, подтверждающие негативные ожидания относительно других, игнорируя контекст и усматривая вероятное особое значение и скрытый смысл в обычных событиях.
У Других присутствовало: навязчивость напряженно и тщательно искать факты, подтверждающие негативные ожидания относительно других, игнорируя контекст и усматривая вероятное особое значение и скрытый смысл в обычных событиях.

У Нас присутствовало: неспособность расслабляться, особенно в присутствии других, возможно, включающая нежелание или неспособность закрывать глаза в присутствии психотерапевта для обучения релаксации.
У Других присутствовало: неспособность расслабляться, особенно в присутствии других, возможно, включающая нежелание или неспособность закрывать глаза в присутствии психотерапевта для обучения релаксации.

У Нас присутствовало: неспособность видеть юмор в различных ситуациях.
У Других присутствовало: неспособность видеть юмор в различных ситуациях.

У Нас присутствовало: необычно сильная потребность в самодостаточности и независимости.
У Других присутствовало: необычно сильная потребность в самодостаточности и независимости.

У Нас присутствовало: презрение к тем, кто воспринимается как слабый, мягкий, болезненный или дефектный.
У Других присутствовало: презрение к тем, кто воспринимается как слабый, мягкий, болезненный или дефектный.

У Нас присутствовало: трудности при выражении теплых, нежных чувств или при выражении сомнений и чувства надвигающейся опасности.
У Других присутствовало: трудности при выражении теплых, нежных чувств или при выражении сомнений и чувства надвигающейся опасности.

У Нас присутствовало: патологическая ревность.
У Других присутствовало: патологическая ревность.

Мы проецировали свои неприемлемые чувства и побуждения на других людей.
Другие проецировали свои неприемлемые чувства и побуждения на других людей.

Мы приписывали недопустимые побуждения другим, уменьшая или устраняя свою вину за эти побуждения и, таким образом, создавали защиту от внутреннего конфликта.
Другие приписывали недопустимые побуждения другим, уменьшая или устраняя свою вину за эти побуждения и, таким образом, создавали защиту от внутреннего конфликта.

Мы неправильно видели в других то, что фактически было истинно для Нас, и в результате испытывали меньше страданий, чем при более реалистичном взгляде на себя и других.
Другие неправильно видели в других то, что фактически было истинно для них, и в результате испытывали меньше страданий, чем при более реалистичном взгляде на себя и других.

Мы формировали свою паранойю, как набор стратегий, направленных на минимизацию или предупреждение позора и унижения.
Другие формировали свою паранойю, как набор стратегий, направленных на минимизацию или предупреждение позора и унижения.

Мы были уверены в том, что Мы неадекватны, несовершенны и имеем недостатки.
Другие были уверены в том, что Мы неадекватны, несовершенны и имеем недостатки.

Мы переживали невыносимый позор и унижения в ситуациях, когда являлись объектом насмешки, ложно обвиняемым или страдали физическими недостатками.
Другие переживали невыносимый позор и унижения в ситуациях, когда являлись объектом насмешки, ложно обвиняемым или страдали физическими недостатками.

Мы в «оскорбительной» ситуации, избегали принимать на себя вину и проистекающие из нее чувства позора и унижения, обвиняя в произошедшем кого-то еще и утверждая, что с Нами обращались несправедливо.
Другие в «оскорбительной» ситуации, избегали принимать на себя вину и проистекающие из нее чувства позора и унижения, обвиняя в произошедшем кого-то еще и утверждая, что с ними обращались несправедливо.

Для Нас гнев и/или тревога были более приемлемы, чем позор и унижение.
Для Другого гнев и/или тревога были более приемлемы, чем позор и унижение.

Приписывая кому-то недобрые намерения, Мы провоцировали его на ответные меры, включающие действия, которые потенциально были оскорбительны.
Приписывая кому-то недобрые намерения, Другие провоцировали его на ответные меры, включающие действия, которые потенциально были оскорбительны.

Наше параноидное поведение усиливало позор и унижение, которые оно должно было уменьшить.
Других параноидное поведение усиливало позор и унижение, которые оно должно было уменьшить.

Мы в детстве испытывали дефицит доверия, которое следовало из плохого обращения Наших родителей к Нам и недостатка родительской любви.
Другие в детстве испытывали дефицит доверия, которое следовало из плохого обращения их родителей к ним и недостатка родительской любви.

Будучи ребенком, Мы начинали ожидать садистского обращения со стороны других, быть сверх-восприимчивыми к признакам опасности и хотели защитить себя.
Будучи ребенком, Другие начинали ожидать садистского обращения со стороны других, быть сверх-восприимчивыми к признакам опасности и хотели защитить себя.

Наша настороженность приводила к тому, что Мы обнаруживали едва различимые признаки негативных реакций от других людей, затем интенсивно реагировали на них.
Других настороженность приводила к тому, что они обнаруживали едва различимые признаки негативных реакций от других людей, затем интенсивно реагировали на них.

Мы слабо осознавали влияние на других Наших собственных враждебных установок.
Другие слабо осознавали влияние на других их собственных враждебных установок.

Мы формировались в результате сильного убеждения в собственной значимости вместе с недостатком социальных навыков.
Другие формировались в результате сильного убеждения в собственной значимости вместе с недостатком социальных навыков.

Когда Мы сталкивались с окружающей средой и людьми, которые не разделяют убеждения о Нашей значимости, Мы начинали предаваться фантазиям на тему собственного всемогущества.
Когда Другие сталкивались с окружающей средой и людьми, которые не разделяют убеждения об их значимости, Другие начинали предаваться фантазиям на тему собственного всемогущества.

Мы не признавали свои недостатки.
Другие не признавали свои недостатки.

Мы формировались в результате преследований и вражды со стороны родителей, что приводило к созданию представления о суровом мире и к бунтарскому, враждебному поведению, провоцирующему отвержение со стороны других.
Другие формировались в результате преследований и вражды со стороны родителей, что приводило к созданию представления о суровом мире и к бунтарскому, враждебному поведению, провоцирующему отвержение со стороны других.

Мы формировались в результате стремления полностью подчиняться жестким родительским правилам и в результате сохранять чрезмерный контроль, проявлять перфекционизм, держаться обособленно и быть самокритичными.
Другие формировались в результате стремления полностью подчиняться жестким родительским правилам и в результате сохранять чрезмерный контроль, проявлять перфекционизм, держаться обособленно и быть самокритичными.

Наша паранойя возникала, когда враждебность, свойственная Нашей резкой самокритике, приписывалась другим.
Других паранойя возникала, когда враждебность, свойственная Нашей резкой самокритике, приписывалась другим.

Мы формировались, когда Наши реакции на родителей вызывали противоречивые родительские реакции и впоследствии они приводили к тому, что из Нас вырастал раздражительный, негативно настроенный и неспособный поддерживать устойчивые отношения человек.
Другие формировались, когда их реакции на родителей вызывали противоречивые родительские реакции и впоследствии они приводили к тому, что из Других вырастал раздражительный, негативно настроенный и неспособный поддерживать устойчивые отношения человек.

Нас двигало к социальной изоляции и развитию бреда ревности.
Других двигало к социальной изоляции и развитию бреда ревности.

Родители/взрослые учили/ внушали Нам: «Ты должен опасаться ошибок», «Ты отличаешься от других».
Родители/взрослые учили/ внушали Другим: «Ты должен опасаться ошибок», «Ты отличаешься от других».

Мы одновременно хотели быть хорошо-оцененными другими и соответствовать родительским ожиданиям.
Другие одновременно хотели быть хорошо-оцененными другими и соответствовать родительским ожиданиям.

Мы проводили много времени в размышлениях о своем одиночестве и плохом обращении со стороны сверстников.
Другие проводили много времени в размышлениях о своем одиночестве и плохом обращении со стороны сверстников.

Мы приходили к выводу, что причина преследований в том, что Мы особенные, а другие завидуют Нам.
Другие приходили к выводу, что причина преследований в том, что они особенные, а другие завидуют им.

Это «рациональное» объяснение облегчало страдания, возникающие в результате Нашей социальной изоляции.
Это «рациональное» объяснение облегчало страдания, возникающие в результате Других социальной изоляции.

Наше ожидание отвержения приводило к тому, что социальные взаимодействия вызывали в Нас значительную тревогу.
Других ожидание отвержения приводило к тому, что социальные взаимодействия вызывали в них значительную тревогу.

Мы создавали различные умственные «рационализации», используемые для уменьшения своих субъективных страданий.
Другие создавали различные умственные «рационализации», используемые для уменьшения своих субъективных страданий.

Принятие другими угрожало Нашей системе объяснений социальной изоляции.
Принятие другими угрожало Других системе объяснений их социальной изоляции.

Мы руководствовались убеждениями: «Люди недоброжелательны и нечестны», «Они нападут на тебя, если им представится возможность», «У тебя все будет в порядке, только если ты будешь держаться настороже».
Другие руководствовались убеждениями: «Люди недоброжелательны и нечестны», «Они нападут на тебя, если им представится возможность», «У тебя все будет в порядке, только если ты будешь держаться настороже».

Мы ожидали обмана, мошенничества и вреда в межличностных взаимодействиях и полагали, что необходимо постоянно искать признаки обмана, мошенничества и недобрых намерений.
Другие ожидали обмана, мошенничества и вреда в межличностных взаимодействиях и полагали, что необходимо постоянно искать признаки обмана, мошенничества и недобрых намерений.

Мы быстро обнаруживали многие действия, которые, как Нам казалось, подтверждают представление о том, что людям нельзя доверять.
Другие быстро обнаруживали многие действия, которые, как им казалось, подтверждают представление о том, что людям нельзя доверять.

Наша настороженность обеспечивала Нам достаточно доказательств в пользу предположения относительно человеческой природы и закрепляла Наш параноидный подход к жизни.
Других настороженность обеспечивала им достаточно доказательств в пользу предположения относительно человеческой природы и закрепляла их параноидный подход к жизни.

Мы избегали близости из-за страха, что эмоциональный контакт и открытость, свойственная близким отношениям, увеличат Нашу уязвимость.
Другие избегали близости из-за страха, что эмоциональный контакт и открытость, свойственная близким отношениям, увеличат их уязвимость.

Мы были осторожны и занимали оборонительную позицию при взаимодействии с другими людьми, были склонны чрезмерно реагировать даже на небольшое неуважение и быстро контратаковали, когда полагали, что с Нами плохо обращаются.
Другие были осторожны и занимали оборонительную позицию при взаимодействии с другими людьми, были склонны чрезмерно реагировать даже на небольшое неуважение и быстро контратаковали, когда полагали, что с ними плохо обращаются.

Эти действия не способствовали тому, чтобы другие были любезны и добры к Нам, а скорее имели тенденцию вызывать недоверие и враждебность со стороны других.
Эти действия не способствовали тому, чтобы другие были любезны и добры к Другим, а скорее имели тенденцию вызывать недоверие и враждебность к ним.

Мы сомневались в своей способности эффективно общаться с окружающими, не оставаясь постоянно настороженным; в то же время Мы были уверены, что, сохраняя настороженность, по крайней мере останемся в живых.
Другие сомневались в своей способности эффективно общаться с окружающими, не оставаясь постоянно настороженным; в то же время они были уверены, что, сохраняя настороженность, по крайней мере останутся в живых.

Мы искали интерпретации, согласующиеся с Нашим предвзятым мнением.
Другие искали интерпретации, согласующиеся с их предвзятым мнением.

Мы были убеждены в том, что столкнулись с опасной ситуацией и должны рассчитывать только на собственные силы.
Другие были убеждены в том, что столкнулись с опасной ситуацией и должны рассчитывать только на собственные силы.

Мы действовали осторожно и целенаправленно, избегая неосмотрительности и ненужного риска.
Другие действовали осторожно и целенаправленно, избегая неосмотрительности и ненужного риска.

Мы внимательно следили за признаками опасности или обмана при взаимодействиях, постоянно высматривали тонкие намеки на истинные намерения другого человека.
Другие внимательно следили за признаками опасности или обмана при взаимодействиях, постоянно высматривали тонкие намеки на истинные намерения другого человека.

Мы считали, что «показывать слабость — значит навлекать на себя нападение».
Другие считали, что «показывать слабость — значит навлекать на себя нападение».

Мы тщательно скрывали свои слабые места, недостатки и проблемы через обман, опровержение, оправдания или обвинение окружающих.
Другие тщательно скрывали свои слабые места, недостатки и проблемы через обман, опровержение, оправдания или обвинение окружающих.

Мы подавляли проявления собственных эмоций и намерений.
Другие подавляли проявления собственных эмоций и намерений.

Мы чувствовали себя пойманными в ловушку или уязвимыми.
Другие чувствовали себя пойманными в ловушку или уязвимыми.

Мы были склонны сопротивляться правилам и инструкциям, если они не соответствовали Нашим планам.
Другие были склонны сопротивляться правилам и инструкциям, если они не соответствовали их планам.

Мы чувствовали, что чем сильнее другие люди, тем больше они – источник угрозы для Нас.
Другие чувствовали, что чем сильнее другие люди, тем больше они – источник угрозы для них.

Мы тонко чувствовали иерархию власти, одновременно восхищаясь людьми, обладающими властью, и боясь их; надеясь найти влиятельного союзника, но опасаясь предательства или нападения.
Другие тонко чувствовали иерархию власти, одновременно восхищаясь людьми, обладающими властью, и боясь их; надеясь найти влиятельного союзника, но опасаясь предательства или нападения.

Мы не желали «сдаваться» даже по незначительным вопросам, так как компромисс рассматривался Нами как признак слабости, а проявление слабости может спровоцировать нападение на Нас.
Другие не желали «сдаваться» даже по незначительным вопросам, так как компромисс рассматривался ими как признак слабости, а проявление слабости может спровоцировать нападение на них.

Мы создавали тайное или пассивное сопротивление, боясь открыто нападать.
Другие создавали тайное или пассивное сопротивление, боясь открыто нападать.

Мы не замечали хорошего отношения к Нам, видели только плохое.
Другие не замечали хорошего отношения к ним, видели только плохое.

Мы всегда видели несправедливость.
Другие всегда видели несправедливость.

Мы предпринимали злонамеренные, вводящие в заблуждение, враждебные действия.
Другие предпринимали злонамеренные, вводящие в заблуждение, враждебные действия.

Мы боялись ошибаться.
Другие боялись ошибаться.

Нашу жизнь внутри семьи, Мы считали опасной, а семью – враждебной Нам.
Других жизнь внутри семьи, они считали опасной, а семью – враждебной им.

Мы подвергались вербальной и физической агрессии со стороны членов Нашей семьи.
Другие подвергались вербальной и физической агрессии со стороны членов своей семьи.

Родители/ взрослые учили Нас, что мир устроен по принципу «человек человеку волк» и нужно быть твердым, чтобы остаться в живых.
Родители/ взрослые учили Других, что мир устроен по принципу «человек человеку волк» и нужно быть твердым, чтобы остаться в живых.

Наша оборонительная позиция являлась продуктом убеждения, что она необходима для сохранения собственной безопасности.
Других оборонительная позиция являлась продуктом убеждения, что она необходима для сохранения собственной безопасности.

Мы чувствовали принуждение, несправедливость и унизительное положение.
Другие чувствовали принуждение, несправедливость и унизительное положение.
+10
03:10
1107
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...