КПРЛ 3. Шизоидное расстройство личности

Аспекты
Время чтения:
6 мин.
ВЫ ВОШЛИ КАК ГОСТЬ! АВТОРИЗИРУЙТЕСЬ ИЛИ ЗАРЕГИСТРИРУЙТЕСЬ, ЧТОБЫ ПОДКЛЮЧИТЬ ШАБЛОН
Мы испытывали недостаток межличностных отношений и отсутствие желания установить такие отношения.
Другие испытывали недостаток межличностных отношений и отсутствие желания установить такие отношения.

Мы рассматривали других людей как назойливых и бесполезных, а отношения с ними — как беспорядочные и нежелательные.
Другие рассматривали других людей как назойливых и бесполезных, а отношения с ними — как беспорядочные и нежелательные.

Мы были замкнуты, одиноки и вели затворнический образ жизни.
Другие были замкнуты, одиноки и вели затворнический образ жизни.

Мы не реагировали и на негативную, и на позитивную обратную связь от окружающих.
Другие не реагировали и на негативную, и на позитивную обратную связь от окружающих.

Мы не получали удовлетворения от взаимоотношений с людьми.
Другие не получали удовлетворения от взаимоотношений с людьми.

Мы были аффективно ограничены и не обнаруживали в себе ни сильных негативных, ни сильных позитивных эмоциональных реакций.
Другие были аффективно ограничены и не обнаруживали в себе ни сильных негативных, ни сильных позитивных эмоциональных реакций.

Мы были неспособны распознавать тонкие эмоции как у себя, так и у других.
Другие были неспособны распознавать тонкие эмоции как у себя, так и у других.

Мы казались окружающим безразличными и сами чувствовали себя таковыми.
Другие казались окружающим безразличными и сами чувствовали себя таковыми.

Мы ощущали, что жизнь — это, в лучшем случае, мероприятие, не вызывающее энтузиазма.
Другие ощущали, что жизнь — это, в лучшем случае, мероприятие, не вызывающее энтузиазма.

Мы организовывали свою жизнь так, чтобы ограничить взаимодействие с другими людьми, и выбирали профессию, которая требует минимальных социальных контактов.
Другие организовывали свою жизнь так, чтобы ограничить взаимодействие с другими людьми, и выбирали профессию, которая требует минимальных социальных контактов.

Мы действовали в одиночку и вне профессиональной сферы.
Другие действовали в одиночку и вне профессиональной сферы.

Мы являлись тихими, застенчивыми, замкнутыми и, в общем, одинокими людьми.
Другие являлись тихими, застенчивыми, замкнутыми и, в общем, одинокими людьми.

Мы испытывали разделение, разъединение или раскол личности.
Другие испытывали разделение, разъединение или раскол личности.

Мы были творческой личностью в занятиях, которые позволяют работать в одиночку.
Другие были творческой личностью в занятиях, которые позволяют работать в одиночку.

Мы выполняли простую работу, не соответствующую Нашим более высоким способностям.
Другие выполняли простую работу, не соответствующую Нашим более высоким способностям.

Нас считали хронически нелюдимыми и одинокими.
Других считали хронически нелюдимыми и одинокими.

Мы/ Другие имели такие качества как:
• застенчивость,
• чрезмерная чувствительность,
• уединенность,
• избегание близких или конкурентных отношений,
• эксцентричность,
• аутичное мышление без потери связи с реальностью,
• склонность к мечтаниям,
• неспособность выразить враждебность и обычные агрессивные чувства,
• отчужденность в реакциях,
• эмоциональная холодность.

В основе Нашего/ Других поведенческого паттерна было:
• нежелание вступать в близкие отношения (включая отношения в рамках семьи) и неспособность получать от них удовольствия;
• предпочтение действовать в одиночку;
• дефицит сильных эмоций, таких как гнев или радость;
• нежелание иметь сексуальные контакты с другим человеком (возраст учитывается);
• безразличие к похвале и критике других;
• отсутствие близких друзей или товарищей;
• аффективная ограниченность в реакциях.

Мы производили впечатление «замкнутого», подозрительного, унылого человека, энергия которого направлена внутрь себя, а не во внешний мир.
Другие производили впечатление «замкнутого», подозрительного, унылого человека, энергия которого направлена внутрь себя, а не во внешний мир.

Мы обнаруживали странности в мышлении.
Другие обнаруживали странности в мышлении.

Мы страдали от навязчивых фантазий.
Другие страдали от навязчивых фантазий.

Мы были настолько чувствительны к внешним стимулам, что стремились любой ценой избегать их.
Другие были настолько чувствительны к внешним стимулам, что стремились любой ценой избегать их.

Мы были генетически предрасположены к шизофрении.
Другие были генетически предрасположены к шизофрении.

Мы ощущали полное равнодушие к радостям жизни.
Другие ощущали полное равнодушие к радостям жизни.

У Нас было нарушение способности к эмпатии и зависимость.
У Других было нарушение способности к эмпатии и зависимость.

В жизни Мы имели низкий уровень адаптации и недостаток межличностных навыков.
В жизни Другие имели низкий уровень адаптации и недостаток межличностных навыков.

У Нас был опыт отверженности.
У Других был опыт отверженности.

Мы проявляли робость.
Другие проявляли робость.

Структура Нашего характера являлась следствием серьезных нарушений в отношениях между Нашей матерью и Нами.
Структура Других характера являлась следствием серьезных нарушений в отношениях между их матерью и ними.

Мы развивали первичную защитную структуру, в которой отношения были избегаемы из-за неспособности давать или получать любовь.
Другие развивали первичную защитную структуру, в которой отношения были избегаемы из-за неспособности давать или получать любовь.

Мы были настолько уязвимы к отвержению, что подавлялась всякая ценность отношений с людьми.
Другие были настолько уязвимы к отвержению, что подавлялась всякая ценность отношений с людьми.

Результатом неудовлетворяющих отношений с Нашей матерью было развитие деперсонализации и искусственного «Я», в котором чувства подавлялись.
Результатом неудовлетворяющих отношений с Других матерью было развитие деперсонализации и искусственного «Я», в котором чувства подавлялись.

Мы стали неспособны испытывать любовь и близость.
Другие стали неспособны испытывать любовь и близость.

Наши оральные и садистские побуждения, переживаемые как опасные, отделялись и проецировались на опекуна.
Других оральные и садистские побуждения, переживаемые как опасные, отделялись и проецировались на опекуна.

В этом случае опекун считался опасным, и у Нас формировались различные защиты для преодоления возникшей в связи с этим тревоги.
В этом случае опекун считался опасным, и у Других формировались различные защиты для преодоления возникшей в связи с этим тревоги.

Мы, сохраняя некоторые из ранних защит, поддерживали дистанцию в межличностных отношениях из-за тревоги, вызванной межличностными контактами.
Другие, сохраняя некоторые из ранних защит, поддерживали дистанцию в межличностных отношениях из-за тревоги, вызванной межличностными контактами.

Мы испытывали задержку развития в ранних периодах жизни, когда избегали не удовлетворяющих отношений с матерью.
Другие испытывали задержку развития в ранних периодах жизни, когда избегали не удовлетворяющих отношений с матерью.

У Нас впоследствии развивался примитивный страх поглощать людей или быть поглощенными опекуном.
У Других впоследствии развивался примитивный страх поглощать людей или быть поглощенными опекуном.

У Нас формировался сдержанный и отчужденный межличностный стиль, как защита против первичного ужаса и гнева.
У Других формировался сдержанный и отчужденный межличностный стиль, как защита против первичного ужаса и гнева.

Мы формировали связанный с защитой обособленный стиль «наблюдателя».
Другие формировали связанный с защитой обособленный стиль «наблюдателя».

У Нас формировался недостаток эмоциональной реактивности.
У Других формировался недостаток эмоциональной реактивности.

Мы являлись скорее наблюдателями, чем участниками жизни.
Другие являлись скорее наблюдателями, чем участниками жизни.

Мы воспринимали себя как самодостаточных одиночек.
Другие воспринимали себя как самодостаточных одиночек.

Окружающие воспринимали Нас как унылого, неинтересного и лишенного юмора человека.
Окружающие воспринимали Других как унылых, неинтересных и лишенных юмора людей.

Нас игнорировали.
Другого игнорировали.

Нас отличала неопределенность и бедность мыслей.
Других отличала неопределенность и бедность мыслей.

Мы не могли реагировать как остальные люди.
Другие не могли реагировать как остальные люди.

Мы демонстрировали вялые и невыразительные движения и медленную, монотонную речь.
Другие демонстрировали вялые и невыразительные движения и медленную, монотонную речь.

Мы испытывали дефицит социальной активности.
Другие испытывали дефицит социальной активности.

Наши редкие попытки социального взаимодействия приводили к неудачам, создавая замкнутый круг.
Других редкие попытки социального взаимодействия приводили к неудачам, создавая замкнутый круг.

Мы неловко себя чувствовали рядом с людьми и избегали смотреть им в глаза.
Другие неловко себя чувствовали рядом с людьми и избегали смотреть им в глаза.

Мы чувствовали себя социально неприспособленными и дефектными.
Другие чувствовали себя социально неприспособленными и дефектными.

Мы начинали говорить только когда к Нам обращались.
Другие начинали говорить только когда к ним обращались.

Мы ощущали скудность желаний и потребнсотей.
Другие ощущали скудность желаний и потребностей.

Мы/ Другие воспринимали, имели, поддерживали мысли/ убеждения/ постулаты:
• Я предпочел бы делать это сам
• Я предпочитаю быть один
• У меня нет никакой мотивации
• Я просто притворяюсь
• Зачем беспокоиться.
• Кого это заботит.
• Люди — это взаимозаменяемые объекты
• Отношения с людьми создают проблемы
• Жизнь проще без других людей
• Не стоит беспокоиться по поводу человеческих отношений
• Мне лучше сохранять дистанцию и не высовываться
• Внутри я пустой
• Я не приспособлен к социальной жизни
• Жизнь легка, и в ней не к чему стремиться
• Меня ничто никогда не возбуждает.

У Нас была гиперактивность автономной нервной системы, недоразвитие ретикулярной формации, врожденная аплазия в лимбической системе и нехватка нейротрансмиттеров.
У Других была гиперактивность автономной нервной системы, недоразвитие ретикулярной формации, врожденная аплазия в лимбической системе и нехватка нейротрансмиттеров.

Мы испытывали нарушения в отношениях с матерью или в социальном научении.
Другие испытывали нарушения в отношениях с матерью или в социальном научении.

Мы впадали в депрессию, если осознавали, что Мы — ненормальные, которые не вписываются в общество.
Другие впадали в депрессию, если осознавали, что они — ненормальные, которые не вписываются в общество.

Мы считали, что должны стремиться к образу жизни, присущему большинству людей.
Другие считали, что должны стремиться к образу жизни, присущему большинству людей.

Мы считали, жизнь бессмысленна и бесполезна.
Мы считали, жизнь бессмысленна и бесполезна.

Когда ситуация требовала социального взаимодействия, Мы испытывали тревожные расстройства.
Когда ситуация требовала социального взаимодействия, Другие испытывали тревожные расстройства.

Мы были невосприимчивы к обратной связи от других людей.
Другие были невосприимчивы к обратной связи от других людей.

Социальные контакты, которые Мы рассматривали как чрезмерные, подавляли Нас.
Социальные контакты, которые Другие рассматривали как чрезмерные, подавляли их.

У Нас развивалась деперсонализация: искажения в восприятии себя и окружающего.
У Других развивалась деперсонализация: искажения в восприятии себя и окружающего.

Социальная отчужденность приводила Нас к уходу в фантазии и снижению способности проверять реальность с помощью других людей.
Социальная отчужденность приводила Других к уходу в фантазии и снижению способности проверять реальность с помощью других людей.

Мы переживали кратковременные психотические эпизоды.
Другие переживали кратковременные психотические эпизоды.

Краткие маниакальные эпизоды являлись Нашей реакцией на осознание бессмысленности своего существования.
Краткие маниакальные эпизоды являлись Других реакцией на осознание бессмысленности своего существования.

Мы считали, что отношения с людьми приносят «больше неприятностей, чем они того стоят».
Другие считали, что отношения с людьми приносят «больше неприятностей, чем они того стоят».

Мы/ Другие испытывали следующие симптомы:
• аффективные: печаль, безнадежность, чувство «внутренней мертвости»;
• физиологические: нарушение сна;
• когнитивные: автоматические мысли о том, что в жизни больше нет удовольствий; образ себя, сидящего в своей квартире «подобно отшельнику»;
• поведенческие: отказ от занятий, ранее доставлявших удовольствие; чрезвычайно ограниченное социальное взаимодействие.

Мы ощущали постоянное неудовлетворение.
Другие ощущали постоянное неудовлетворение.

Мы считали людей бесполезными, а себя — «странными» или «неправильными».
Другие считали людей бесполезными, а себя — «странными» или «неправильными».

Нам было плевать то, что о Нас думают.
Другим было плевать то, что о них думают.

Мы считали что-то не стоящим усилий.
Другие считали что-то не стоящим усилий.

Мы боялись/ считали, что долговременные отношения не впишутся в Наш образ жизни.
Другие боялись/ считали, что долговременные отношения не впишутся в их образ жизни. 
+7
03:11
965
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...