КПРЛ 8. Избегающее расстройство личности

Время чтения:
12 мин.
ВЫ ВОШЛИ КАК ГОСТЬ! АВТОРИЗИРУЙТЕСЬ ИЛИ ЗАРЕГИСТРИРУЙТЕСЬ, ЧТОБЫ ПОДКЛЮЧИТЬ ШАБЛОН
Мы использовали избегание, чтобы ослабить тревогу и избежать трудных ситуаций.
Другие использовали избегание, чтобы ослабить тревогу и избежать трудных ситуаций.

Мы страдали тотальным избеганием в поведении, эмоциях и когнитивной сфере.
Другие страдали тотальным избеганием в поведении, эмоциях и когнитивной сфере.

Мы испытывали самоосуждение, ожидание отвержения в межличностных отношениях и убежденность в том, что неприятные эмоции и мысли невыносимы.
Другие испытывали самоосуждение, ожидание отвержения в межличностных отношениях и убежденность в том, что неприятные эмоции и мысли невыносимы.

Мы обнаруживали желание любви, принятия и дружбы, но на деле у Нас было мало друзей и Мы ни с кем не вступали в близкие отношения.
Другие обнаруживали желание любви, принятия и дружбы, но на деле у них было мало друзей и они ни с кем не вступали в близкие отношения.

Наше одиночество и печаль поддерживались страхом отвержения, который препятствовал началу или углублению дружеских отношений.
Других одиночество и печаль поддерживались страхом отвержения, который препятствовал началу или углублению дружеских отношений.

Мы/ Другие создавали/имели убеждения:
• Я социально неприспособлен и нежелателен
• Другие люди выше меня и отвергнут или будут критиковать меня, узнав поближе».
• Я не могу справиться с сильными чувствами
• Вы подумаете, что я слабый
• Большинство не испытывает таких чувств
• Если я поддамся этим чувствам, они останутся навсегда; если я проигнорирую их, возможно, когда-нибудь мне станет лучше.

Мы избегали разговоров и «замыкались» в себе.
Другие избегали разговоров и «замыкались» в себе.

Мы старались отвлечься от своих негативных когнитивных структур и настроений.
Другие старались отвлечься от своих негативных когнитивных структур и настроений.

Мы имели паттерн «активной обособленности», проявляющегося в «страхе и недоверии к другим людям».
Другие имели паттерн «активной обособленности», проявляющегося в «страхе и недоверии к другим людям».

Мы постоянно следили за тем, чтобы Наши побуждения и стремление к любви не привели к повторению боли и страданий, испытанных Нами ранее в отношениях с другими людьми.
Другие постоянно следили за тем, чтобы их побуждения и стремление к любви не привели к повторению боли и страданий, испытанных ими ранее в отношениях с другими людьми.

Мы защищали себя лишь активным уходом от контактов.
Другие защищали себя лишь активным уходом от контактов.

Несмотря на желание общаться с людьми, Мы приучались к тому, что лучше игнорировать эти чувства и поддерживать дистанцию в межличностных отношениях.
Несмотря на желание общаться с людьми, Другие приучались к тому, что лучше игнорировать эти чувства и поддерживать дистанцию в межличностных отношениях.

Мы находились в дилемме «потребность—страх».
Другие находились в дилемме «потребность—страх».

Мы имели выраженную потребность в структурировании внешнего мира и контроле.
Другие имели выраженную потребность в структурировании внешнего мира и контроле.

Наше существование зависело от поддержания контакта с объектами.
Других существование зависело от поддержания контакта с объектами.

Интенсивность Нашей потребности в объектах делала их крайне опасными и внушающими страх, так как они могли уничтожить Нас через отказ от контакта, поэтому Мы боялись и не доверяли им.
Интенсивность Других потребности в объектах делала их крайне опасными и внушающими страх, так как они могли уничтожить Других через отказ от контакта, поэтому Другие боялись и не доверяли им.

Способ предотвратить и облегчить боль, вызванную дилеммой «потребность—страх» состоял в том, чтобы Мы избегали объекта.
Способ предотвратить и облегчить боль, вызванную дилеммой «потребность—страх» состоял в том, чтобы Другие избегали объекта.

Попытки других людей вовлечь Нас во взаимодействие расценивались Нами как вторжения, которые грозили дезорганизацией.
Попытки людей вовлечь Других во взаимодействие расценивались Другими как вторжения, которые грозили дезорганизацией.

У Нас имелось невыносимое напряжение при общении с людьми, и одиночество становилось главным способом его предотвращения.
У Других имелось невыносимое напряжение при общении с людьми, и одиночество становилось главным способом его предотвращения.

У Нас имелась общая тенденция подавлять все чувства, даже отрицать их существование.
У Других имелась общая тенденция подавлять все чувства, даже отрицать их существование.

По малейшему поводу или вообще без такового Мы чувствовали, что люди презирают Нас, не воспринимают Нас серьезно, не хотят находиться в Нашей компании и фактически пренебрегают Нами.
По малейшему поводу или вообще без такового Другие чувствовали, что люди презирают их, не воспринимают их серьезно, не хотят находиться в их компании и фактически пренебрегают ими.

Наше презрение к самому себе заставляло Нас сильно сомневаться относительно отношения людей к Нам.
Других презрение к самому себе заставляло их сильно сомневаться относительно отношения людей к ним.

Не принимая себя таким, как есть, Мы не могли поверить, что люди, зная все Наши недостатки, могут проявлять к Нам дружеское отношение или хорошо думать о Нас.
Не принимая себя таким, как есть, Другие не могли поверить, что люди, зная все их недостатки, могут проявлять к ним дружеское отношение или хорошо думать о них.

Мы/ Другие:
• легко обижались на критику или неодобрение;
• не имели никаких близких друзей или товарищей (или только одного), не считая ближайших родственников;
• не желали сходиться с людьми, если не уверены, что они проявляют симпатию и любовь;
• избегали социальных и профессиональных действий, которые предполагали существенный межличностный контакт
• были сдержаны в ситуациях общения из-за страха сказать что-нибудь неуместное и глупое или из-за невозможности ответить на вопрос;
• боялись смутиться оттого, что могли покраснеть, заплакать или показать признаки тревоги перед другими людьми;
• преувеличивали потенциальные трудности, физические опасности или риск в каком-либо обычном, но непривычном деле.

Мы боялись унижения и низко оценивали свои социальные навыки.
Другие боялись унижения и низко оценивали свои социальные навыки.

Мы имели такие расстройства как: тревожные расстройства (фобии, паническое расстройство, генерализованное тревожное расстройство), эмоциональные расстройства (большая депрессия или дистимия), злоупотребление психоактивными веществами и расстройство сна.
Другие имели такие расстройства как: тревожные расстройства (фобии, паническое расстройство, генерализованное тревожное расстройство), эмоциональные расстройства (большая депрессия или дистимия), злоупотребление психоактивными веществами и расстройство сна.

Мы испытывали проблемы с идентичностью, памятью и сознанием.
Другие испытывали проблемы с идентичностью, памятью и сознанием.

Мы боялись проявлять инициативу при установлении отношений с людьми или отвечать на попытки других людей установить с Нами отношения, потому что были уверены, что Нас отвергнут.
Другие боялись проявлять инициативу при установлении отношений с людьми или отвечать на попытки других людей установить с ними отношения, потому что были уверены, что их отвергнут.

Мы воспринимали отвержение Нас (вымышленное и истинное) как невыносимое.
Другие воспринимали отвержение их (вымышленное и истинное) как невыносимое.

Мы избегали думать о том, что заставляло Нас чувствовать тревогу и печаль.
Другие избегали думать о том, что заставляло их чувствовать тревогу и печаль.

Будучи ребенком, Мы имели значимого человека, который резко критиковал и отвергал Нас.
Будучи ребенком, Другие имели значимого человека, который резко критиковал и отвергал их.

На почве взаимодействия с этим человеком у Нас/ Других формировались убеждения:
• Я неадекватен
• Я дефектен
• Я непривлекателен
• Я отличаюсь от других
• Я неприспособленный
• Людям на меня наплевать
• Люди отвергнут меня
• Должно быть, я плохой человек, раз моя мать/ отец так ужасно обращается со мной
• Я, видимо, не такой, как все, или дефектный, — вот почему у меня нет друзей
• Если мои родители не любят меня, как же меня полюбит хоть кто-нибудь.

Детьми и позже, в зрелом возрасте, Мы делали ошибку, предполагая, что другие реагировали на Нас тем же самым негативным образом, как когда-то критически важный для Нас человек.
Детьми и позже, в зрелом возрасте, Другие делали ошибку, предполагая, что люди реагировали на них тем же самым негативным образом, как когда-то критически важный для них человек.

Мы постоянно боялись, что люди обнаружат Наши недостатки.
Другие постоянно боялись, что люди обнаружат их недостатки.

Мы боялись, что не сможем перенести негативные переживания, которые, как Мы полагали, появятся в результате отвержения.
Другие боялись, что не смогут перенести негативные переживания, которые, как они полагали, появятся в результате отвержения.

Мы избегали социальных ситуаций и отношений, строго ограничивая свою жизнь, чтобы не испытывать боли, когда кто-то обязательно (по Нашему мнению) отвергнет Нас.
Другие избегали социальных ситуаций и отношений, строго ограничивая свою жизнь, чтобы не испытывать боли, когда кто-то обязательно (по их мнению) отвергнет их.

Это ожидание отвержения вызывало у Нас страдания, которые сами по себе были чрезвычайно болезненны.
Это ожидание отвержения вызывало у Других страдания, которые сами по себе были чрезвычайно болезненны.

Мы воспринимали негативные реакции людей как оправданные.
Другие воспринимали негативные реакции людей как оправданные.

Мы интерпретировали отвержение Нас очень персонально, как вызванное исключительно Нашими личными недостатками: «Он отверг меня, потому что я неадекватен», «Если он считает меня глупым (непривлекательным и т. д.), должно быть, это действительно так».
Другие интерпретировали отвержение их очень персонально, как вызванное исключительно их личными недостатками: «Он отверг меня, потому что я неадекватен», «Если он считает меня глупым (непривлекательным и т. д.), должно быть, это действительно так».

Находясь в социальных ситуациях, либо ожидая столкнуться с такими ситуациями в будущем, Мы часто имели ряд самокритических автоматических мыслей:
«Я непривлекателен», «Я скучен», «Я глуп», «Я неудачник», «Я жалок», «Я неприспособленный».
Находясь в социальных ситуациях, либо ожидая столкнуться с такими ситуациями в будущем, Другие часто имели ряд самокритических автоматических мыслей: «Я непривлекателен», «Я скучен», «Я глуп», «Я неудачник», «Я жалок», «Я неприспособленный».

И до, и в течение социальных контактов Мы имели ряд автоматических мыслей, которые предсказывали (в негативном направлении), что якобы произойдет: «Мне будет нечего сказать», «Я поставлю себя в глупое положение», «Он не будет меня любить», «Он будет меня критиковать».
И до, и в течение социальных контактов Другие имели ряд автоматических мыслей, которые предсказывали (в негативном направлении), что якобы произойдет: «Мне будет нечего сказать», «Я поставлю себя в глупое положение», «Он не будет меня любить», «Он будет меня критиковать».

Эти мысли вызывали в Нас негативные переживания и ощущения.
Эти мысли вызывали в Других негативные переживания и ощущения.

Мы думали, что если Нам удастся скрыть свое истинное «Я», Мы сможем обмануть людей, по крайней мере хотя бы немного или на некоторое время.
Другие думали, что если им удастся скрыть свое истинное «Я», они смогут обмануть людей, по крайней мере хотя бы немного или на некоторое время.

Мы считали, что должны избегать сближаться с людьми, чтобы те не обнаружили «правды» о Нас: что Мы – неадекватны, «не такие, как все» и т. п.
Другие считали, что должны избегать сближаться с людьми, чтобы те не обнаружили «правды» о них: что они – неадекватны, «не такие, как все» и т. п.

В отношениях с людьми Мы придерживались убеждений: «Я должен притворяться, чтобы нравиться людям», «Если бы другие действительно знали меня, они бы не захотели общаться со мной», «Как только они узнают меня, они увидят, что я плохой», «Близко подпускать к себе людей опасно — они могут увидеть подлинного меня».
В отношениях с людьми Другие придерживались убеждений: «Я должен притворяться, чтобы нравиться людям», «Если бы другие действительно знали меня, они бы не захотели общаться со мной», «Как только они узнают меня, они увидят, что я плохой», «Близко подпускать к себе людей опасно — они могут увидеть подлинного меня».

Мы делали все, чтобы избежать конфронтации.
Другие делали все, чтобы избежать конфронтации.

Мы были очень застенчивы.
Другие были очень застенчивы.

Нашими рабскими убеждениями были: «Я должен все время доставлять ей удовольствие», «Он будет любить меня, только если я буду делать все, что он хочет», «Я не могу сказать "нет"».
Других рабскими убеждениями были: «Я должен все время доставлять ей удовольствие», «Он будет любить меня, только если я буду делать все, что он хочет», «Я не могу сказать "нет"».

Мы чувствовали, что постоянно находились на грани отвержения, думая: «Если я сделаю ошибку, он изменит свое представление обо мне в негативном направлении», «Если я вызову у него недовольство, он перестанет со мной дружить», «Он заметит во мне какой-нибудь недостаток и отвергнет меня».
Другие чувствовали, что постоянно находились на грани отвержения, думая: «Если я сделаю ошибку, он изменит свое представление обо мне в негативном направлении», «Если я вызову у него недовольство, он перестанет со мной дружить», «Он заметит во мне какой-нибудь недостаток и отвергнет меня».

Мы испытывали трудности при оценке реакций других людей.
Другие испытывали трудности при оценке реакций других людей.

Мы по ошибке восприняли нейтральную или положительную реакцию как негативную.
Другие по ошибке восприняли нейтральную или положительную реакцию как негативную.

Мы искали положительные реакции от людей, чье мнение не играет никакой роли в Нашей жизни, таких как продавцы в магазине или водители автобусов.
Другие искали положительные реакции от людей, чье мнение не играет никакой роли в их жизни, таких как продавцы в магазине или водители автобусов.

Для Нас было очень важно, чтобы никто не думал о Нас плохо, что было обусловлено следующим убеждением: «Если кто-то оценивает меня негативно, то эта критика – справедлива».
Для Других было очень важно, чтобы никто не думал о них плохо, что было обусловлено следующим убеждением: «Если кто-то оценивает меня негативно, то эта критика – справедлива».

Мы боялись ситуаций, когда Нас оценивали, потому что негативная и даже нейтральная реакция других людей подкрепляла убежденность в собственной «неадекватности» и «дефектности».
Другие боялись ситуаций, когда их оценивали, потому что негативная и даже нейтральная реакция людей подкрепляла убежденность в собственной «неадекватности» и «дефектности».

У Нас не было внутренних критериев для положительной оценки самих себя: вместо этого Мы руководствовались исключительно оценками, данными Нам людьми.
У Других не было внутренних критериев для положительной оценки самих себя: вместо этого они руководствовались исключительно оценками, данными им людьми.

Когда Мы получали неопровержимые доказательства того, что другие принимают и любят Нас, Мы игнорировали эти факты и считали, что Нам просто удалось обмануть другого человека или он имеет неполную информацию.
Когда Другие получали неопровержимые доказательства того, что люди принимают и любят их, они игнорировали эти факты и считали, что им просто удалось обмануть другого человека или он имеет неполную информацию.

Это подкреплялось такими Нашими убеждениями, как: «Он думает, что я умная, но я просто обманула его», «Если бы она действительно знала меня, я бы ей не понравился».
Это подкреплялось такими Других убеждениями, как: «Он думает, что я умная, но я просто обманула его», «Если бы она действительно знала меня, я бы ей не понравился».

Мы воспитывались людьми, склонными к вербальной и физической агрессии.
Другие воспитывались людьми, склонными к вербальной и физической агрессии.

Мы пытались понять поведение матери/ отца и пришли к выводу, что сами — недостойный человек и заслужили, чтобы с Нами так обращались.
Другие пытались понять поведение матери/ отца и пришли к выводу, что сами — недостойный человек и заслужили, чтобы с ними так обращались.

Мы сделали вывод, что мать/ отец обращались с Нами так плохо, потому что Мы были плохи в глубине души.
Другие сделали вывод, что мать/ отец обращались с Нами так плохо, потому что Мы были плохи в глубине души.

Перед каждым социальным контактом у Нас было множество негативных автоматических мыслей.
Перед каждым социальным контактом у Других было множество негативных автоматических мыслей.

Для Нас было очень важно, чтобы каждый, кого Мы встречали, реагировал на Нас позитивно.
Для Других было очень важно, чтобы каждый, кого они встречали, реагировал на них позитивно.

Мы расстраивались, если чувствовали, что кто-то даже в самом мимолетном контакте реагировал негативно или нейтрально.
Другие расстраивались, если чувствовали, что кто-то даже в самом мимолетном контакте реагировал негативно или нейтрально.

Если продавец в магазине был слегка груб, Мы автоматически думали, что это, должно быть, потому что Мы казались никчемными и неприятными.
Если продавец в магазине был слегка груб, Другие автоматически думали, что это, должно быть, потому что Другие казались никчемными и неприятными.

Мы избегали думать о проблемах, которые вызывали неприятные эмоции, и действовали так, чтобы сохранить это избегание.
Другие избегали думать о проблемах, которые вызывали неприятные эмоции, и действовали так, чтобы сохранить это избегание.

Наша устойчивость к тревожности была низка, поэтому Мы принимали «дозу», чтобы отвлечься и чувствовать себя лучше.
Других устойчивость к тревожности была низка, поэтому они принимали «дозу», чтобы отвлечься и чувствовать себя лучше.

Мы бросали начатое дело и были не в состоянии приступить к делу, которое планировали.
Другие бросали начатое дело и были не в состоянии приступить к делу, которое планировали.

Мы включали телевизор, брали что-нибудь почитать, перекусить или закурить, вставали и ходили по комнате и т. д.
Другие включали телевизор, брали что-нибудь почитать, перекусить или закурить, вставали и ходили по комнате и т. д.

Мы всячески старались отвлечься, чтобы вытеснить из сознания неудобные мысли.
Другие всячески старались отвлечься, чтобы вытеснить из сознания неудобные мысли.

Наш паттерн когнитивного и поведенческого избегания, подкрепляющийся снижением тревожности, в конечном счете становился прочно укоренившимся и автоматическим.
Других паттерн когнитивного и поведенческого избегания, подкрепляющийся снижением тревожности, в конечном счете становился прочно укоренившимся и автоматическим.

Мы огульно и категорично критиковали себя: «Я ленив», «Я неизлечим», «Я пассивно-агрессивен».
Другие огульно и категорично критиковали себя: «Я ленив», «Я неизлечим», «Я пассивно-агрессивен».

В состоянии тревоги Мы/ Другие создавали/ реагировали установками:
• Плохо чувствовать себя плохо
• Я не должен беспокоиться
• Я должен всегда чувствовать себя хорошо
• Другие люди редко испытывают страх, бывают растеряны или плохо себя чувствуют
• Если я дам волю своим чувствам, это разрушит меня
• Если я почувствую небольшую тревогу, я дойду до точки
• Если я почувствую себя хуже, это выйдет из-под контроля и я буду неспособен действовать.

Мы боялись утратить контроль.
Другие боялись утратить контроль.

Мы ощущали пустоту и одиночество и хотели изменить свою жизнь, завести близких друзей, найти лучшую работу и т. д.
Другие ощущали пустоту и одиночество и хотели изменить свою жизнь, завести близких друзей, найти лучшую работу и т. д.

Мы не решались испытать негативные эмоции.
Другие не решались испытать негативные эмоции.

Мы находили тысячи объяснений тому, почему Мы ничего не делали, чтобы достичь своих целей: «Мне будет неприятно», «Это утомительно», «Я сделаю это позже», «Я не хочу делать это сейчас».
Другие находили тысячи объяснений тому, почему они ничего не делали, чтобы достичь своих целей: «Мне будет неприятно», «Это утомительно», «Я сделаю это позже», «Я не хочу делать это сейчас».

Когда наступало «потом», Мы всегда приводили те же самые оправдания, продолжая поведенческое избегание.
Когда наступало «потом», Другие всегда приводили те же самые оправдания, продолжая поведенческое избегание.

Мы были уверены, что все равно не достигнем своих целей, создавая/ имея убеждения: «Я ничего не могу изменить», «Что толку пытаться. У меня все равно ничего не получится».
Другие были уверены, что все равно не достигнут своих целей, создавая/ имея убеждения: «Я ничего не могу изменить», «Что толку пытаться. У меня все равно ничего не получится».

Мы, думая о своем будущем, принимали желаемое за действительное.
Другие, думая о своем будущем, принимали желаемое за действительное.

Мы считали, что в один прекрасный день совершенные отношения или совершенная работа появятся сами по себе, без каких-либо усилий с Нашей стороны.
Другие считали, что в один прекрасный день совершенные отношения или совершенная работа появятся сами по себе, без каких-либо усилий с их стороны.

Мы не верили, что могли добиться чего-то своими силами, думая: «Однажды я проснусь и все будет прекрасно», «Я не могу сам сделать свою жизнь лучше», «Все может стать лучше, но это будет зависеть не от меня».
Другие не верили, что могли добиться чего-то своими силами, думая: «Однажды я проснусь и все будет прекрасно», «Я не могу сам сделать свою жизнь лучше», «Все может стать лучше, но это будет зависеть не от меня».

Мы постоянно надеялись на то, что что-то произойдет и ситуация изменится.
Другие постоянно надеялись на то, что что-то произойдет и ситуация изменится.

Мы считали свои попытки безрезультатными.
Другие считали свои попытки безрезультатными.

В поведенческой сфере Мы избегали действий, которые могли бы вызвать мысли, способные заставить Нас чувствовать дискомфорт.
В поведенческой сфере Другие избегали действий, которые могли бы вызвать мысли, способные заставить их чувствовать дискомфорт.

Мы были недовольны текущим состоянием дел, но полагали, что не могли ничего изменить.
Другие были недовольны текущим состоянием дел, но полагали, что не могли ничего изменить.

Мы не верили в чью-то искренность.
Другие не верили в чью-то искренность.

Мы неохотно рассказывали о себе, так как боялись, что кто-то плохо о Нас подумает.
Другие неохотно рассказывали о себе, так как боялись, что кто-то плохо о них подумает.

Мы предполагали, что, как только Мы установим отношения, Мы должны непрерывно пытаться доставить удовольствие другому человеку.
Другие предполагали, что, как только они установят отношения, они должны непрерывно пытаться доставить удовольствие другому человеку.

Мы не выражали свои желания и потребности.
Другие не выражали свои желания и потребности.

У Нас усиливалась печаль, страх или гнев, когда Мы осознавали воспоминания и реакции, которых избегали много лет.
У Других усиливалась печаль, страх или гнев, когда они осознавали воспоминания и реакции, которых избегали много лет.

Негативные убеждения относительно себя создавали Нам препятствия для применения приобретенных навыков.
Негативные убеждения относительно себя создавали Другим препятствия для применения приобретенных навыков.

Мы страдали от отсутствия устойчивости к негативным эмоциям.
Другие страдали от отсутствия устойчивости к негативным эмоциям. 
+7
03:15
880
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...