КПРЛ 9. Зависимое расстройство личности

Аспекты
Время чтения:
9 мин.
ВЫ ВОШЛИ КАК ГОСТЬ! АВТОРИЗИРУЙТЕСЬ ИЛИ ЗАРЕГИСТРИРУЙТЕСЬ, ЧТОБЫ ПОДКЛЮЧИТЬ ШАБЛОН
Мы демонстрировали пассивность, неэффективность и чрезмерное послушание.
Другие демонстрировали пассивность, неэффективность и чрезмерное послушание.

Мы автоматически становились в пассивно-зависимое положение в любых взаимодействиях с людьми.
Другие автоматически становились в пассивно-зависимое положение в любых взаимодействиях с людьми.

Зависимость и привязанность были Нашими универсальными и, возможно, определяющими формами поведения.
Зависимость и привязанность были Других универсальными и, возможно, определяющими формами поведения.

Полагаться в определенной степени на других — это было Наше адаптивное поведение.
Полагаться в определенной степени на других — это было Других адаптивное поведение.

Мы чувствовали оживление оттого, что какой-то новый человек проявляет к Нам интерес, удовлетворяет Нашу потребность в зависимости и предлагает Нам более стоящую жизнь.
Другие чувствовали оживление оттого, что какой-то новый человек проявляет к ним интерес, удовлетворяет их потребность в зависимости и предлагает им более стоящую жизнь.

Нас описывали как: «беспомощные», «слабовольные» и «дегенераты».
Других описывали как: «беспомощные», «слабовольные» и «дегенераты».

Наш «орально-рецептивный» характер являлся результатом либо чрезмерного потакания, либо лишения/ недостатка на оральной, или младенческой, стадии развития.
Других «орально-рецептивный» характер являлся результатом либо чрезмерного потакания, либо лишения/ недостатка на оральной, или младенческой, стадии развития.

У Нас доминировало убеждение, что всегда будет существовать какой-то добрый человек, замещающий Нашу мать, чтобы заботиться о Нас и давать все, в чем Мы нуждались.
У Других доминировало убеждение, что всегда будет существовать какой-то добрый человек, замещающий их мать, чтобы заботиться о них и давать все, в чем они нуждались.

Это оптимистичное убеждение обрекало Нас на бездействие.
Это оптимистичное убеждение обрекало Других на бездействие.

Мы не предпринимали никаких усилий и считали ниже своего достоинства зарабатывать себе на жизнь.
Другие не предпринимали никаких усилий и считали ниже своего достоинства зарабатывать себе на жизнь.

Мы характеризовались неадекватной привязанностью в связи с фрустрацией/ неудовлетворения, вызванной окружающей средой.
Другие характеризовались неадекватной привязанностью в связи с фрустрацией/ неудовлетворения, вызванной окружающей средой.

Мы обладали неэффективными реакциями на эмоциональные, социальные, интеллектуальные и физические стимулы.
Другие обладали неэффективными реакциями на эмоциональные, социальные, интеллектуальные и физические стимулы.

Мы были плохо адаптированы, несообразительны, нерассудительны, социально неустойчивы и отличались недостатком физической и эмоциональной выносливости/ устойчивости.
Другие были плохо адаптированы, несообразительны, нерассудительны, социально неустойчивы и отличались недостатком физической и эмоциональной выносливости/ устойчивости.

Мы осуществляли поиск удовольствий и избегание боли, а также имели пассивную надежду на то, что другие люди удовлетворят эти потребности.
Другие осуществляли поиск удовольствий и избегание боли, а также имели пассивную надежду на то, что другие люди удовлетворят эти потребности.

Чрезмерное потакание или лишения вели Нас к чрезмерной и дезадаптивной зависимости, являющейся результатом фиксации на оральной (младенческой) стадии развития.
Чрезмерное потакание или лишения вели Других к чрезмерной и дезадаптивной зависимости, являющейся результатом фиксации на оральной (младенческой) стадии развития.

Чрезмерное потакание вело Нас к развитию чрезмерно зависимых черт, таких как иждивенчество, недостаток инициативы и требование к другим, чтобы они делали для Нас то, что Мы сами сделать не могли.
Чрезмерное потакание вело Других к развитию чрезмерно зависимых черт, таких как иждивенчество, недостаток инициативы и требование к людям, чтобы они делали для Других то, что Другие сами сделать не могли.

Чрезмерная зависимость выделялась у Нас как регрессивное выражение неудовлетворенных фаллических желаний.
Чрезмерная зависимость выделялась у Других как регрессивное выражение неудовлетворенных фаллических желаний.

Мы считали, что через зависимость получим пенис, необходимый для повышения самооценки.
Другие считали, что через зависимость получат пенис, необходимый для повышения самооценки.

Мы имели скрытую и неосознанную враждебность к значимым людям.
Другие имели скрытую и неосознанную враждебность к значимым людям.

Мы имели слащавость и покорность, являющихся реактивными образованиями, направленными против выражения Наших враждебных чувств, которые могли угрожать существованию отношений, считающихся жизненно важными.
Другие имели слащавость и покорность, являющихся реактивными образованиями, направленными против выражения их враждебных чувств, которые могли угрожать существованию отношений, считающихся жизненно важными.

Мы испытывали переживания от того, что начинали сомневаться в доступности и отзывчивости фигуры, к которой были привязаны.
Другие испытывали переживания от того, что начинали сомневаться в доступности и отзывчивости фигуры, к которой были привязаны.

Мы жили в постоянном страхе потери объекта привязанности.
Другие жили в постоянном страхе потери объекта привязанности.

Отвержение со стороны другого человека вело Нас к потере доверия и снижению самооценки.
Отвержение со стороны другого человека вело Других к потере доверия и снижению самооценки.

Мы находились в чувстве беспомощности.
Другие находились в чувстве беспомощности.

Мы были неспособны и не хотели принимать повседневные решения, если не имели большого количества советов и поддержки от других людей и до тех пор, пока не согласимся с тем, что предлагают другие люди.
Другие были неспособны и не хотели принимать повседневные решения, если не имели большого количества советов и поддержки от других людей и до тех пор, пока не согласятся с тем, что предлагают другие люди.

Мы испытывали трудности с началом реализации своих намерений, и самостоятельными действиями.
Другие испытывали трудности с началом реализации своих намерений, и самостоятельными действиями.

Мы ощущали такой дискомфорт в одиночестве, что шли на все, чтобы не оставаться одним.
Другие ощущали такой дискомфорт в одиночестве, что шли на все, чтобы не оставаться одним.

Мы чувствовали опустошенность и беспомощность, когда близкие отношения заканчивались.
Другие чувствовали опустошенность и беспомощность, когда близкие отношения заканчивались.

Мы были озабочены опасениями, что Нас бросят.
Другие были озабочены опасениями, что их бросят.

Мы были легкоуязвимыми к неодобрению, склонны подчиняться другим людям и шли на все, чтобы им понравиться.
Другие были легкоуязвимыми к неодобрению, склонны подчиняться другим людям и шли на все, чтобы им понравиться.

Мы настолько боялись отвержения, что соглашались с окружающими во всем, даже если считали, что человек не прав.
Другие настолько боялись отвержения, что соглашались с окружающими во всем, даже если считали, что человек не прав.

Мы испытывали недостаток уверенности в себе и имели тенденцию преуменьшать свои способности и силы.
Другие испытывали недостаток уверенности в себе и имели тенденцию преуменьшать свои способности и силы.

Мы имели предрасположенность к депрессии.
Другие имели предрасположенность к депрессии.

Мы позволяли другим принимать за себя большинство важных решений, например, где жить, на какую работу устраиваться.
Другие позволяли другим принимать за себя большинство важных решений, например, где жить, на какую работу устраиваться.

Мы добровольно делали неприятные или унизительные вещи, чтобы понравиться другим людям.
Другие добровольно делали неприятные или унизительные вещи, чтобы понравиться людям.

Мы были склонны к тревоге, связанной с расставанием.
Другие были склонны к тревоге, связанной с расставанием.

У Нас случались приступы паники/ тревоги, когда Мы ждали и боялись новых обязанностей, с которыми, как Мы считали, Нам не справиться.
У Других случались приступы паники/ тревоги, когда они ждали и боялись новых обязанностей, с которыми, как они считали, им не справиться.

Забота и защита со стороны людей, а также избегание ответственности, обеспечение вторичной выгоды вызывали у Нас фобии.
Забота и защита со стороны людей, а также избегание ответственности, обеспечение вторичной выгоды вызывали у Других фобии.

У Нас был синдром «социальной настороженности».
У Других был синдром «социальной настороженности».

Мы заболевали раком, доброкачественной опухолью, гипертонией и язвой желудка.
Другие заболевали раком, доброкачественной опухолью, гипертонией и язвой желудка.

Мы рассматривали свои проблемы в соматических, а не психологических понятиях.
Другие рассматривали свои проблемы в соматических, а не психологических понятиях.

Алкоголь/ наркотики часто рассматривались Нами как легкий, пассивный способ решения проблем или по крайней мере бегства от них.
Алкоголь/ наркотики часто рассматривались Другими как легкий, пассивный способ решения проблем или по крайней мере бегства от них.

Мы были предрасположены к различным психопатологическим состояниям, включая депрессию, алкоголизм, переедание и зависимость от табака.
Другие были предрасположены к различным психопатологическим состояниям, включая депрессию, алкоголизм, переедание и зависимость от табака.

Мы были озабочены, чувствительны и наивны.
Другие были озабочены, чувствительны и наивны.

Мы при любой возможности проявляли самокритику.
Другие при любой возможности проявляли самокритику.

Мы чувствовали, что были недостаточно хорошими.
Другие чувствовали, что были недостаточно хорошими.

Мы соглашались с людьми, чтобы избежать конфликта.
Другие соглашались с людьми, чтобы избежать конфликта.

Мы считали себя легкоранимыми, поэтому старались не делать ничего такого, что могло бы вызвать критику.
Другие считали себя легкоранимыми, поэтому старались не делать ничего такого, что могло бы вызвать критику.

Нас воспитывали в духе пассивности, покорности, скромности и послушания.
Других воспитывали в духе пассивности, покорности, скромности и послушания.

Мы были склонны доверять и искренне полагаться на людей, ожидая, что Наши усилия будут вознаграждены любовью и заботой.
Другие были склонны доверять и искренне полагаться на людей, ожидая, что их усилия будут вознаграждены любовью и заботой.

Мы не любили делать что-либо в одиночестве.
Другие не любили делать что-либо в одиночестве.

Мы имели убеждение: «Я никчемный человек».
Другие имели убеждение: «Я никчемный человек».

Мы характеризовались как «крайне неуверенные в себе».
Другие характеризовались как «крайне неуверенные в себе».

Мы испытывали тревогу при принятии самостоятельных решений.
Другие испытывали тревогу при принятии самостоятельных решений.

Мы страдали от чрезвычайной застенчивости.
Другие страдали от чрезвычайной застенчивости.

Мы считали себя неадекватными и беспомощными и поэтому неспособными жить самостоятельно.
Другие считали себя неадекватными и беспомощными и поэтому неспособными жить самостоятельно.

Мы воспринимали мир как неприветливое, одинокое или даже опасное место, где Нам не выжить в одиночку.
Другие воспринимали мир как неприветливое, одинокое или даже опасное место, где им не выжить в одиночку.

Мы делали вывод, что решение проблемы Нашей «неадекватности» в пугающем мире заключается в том, чтобы попробовать найти кого-то, кто умеет справляться с жизненными трудностями, защитит и позаботится о Нас.
Другие делали вывод, что решение проблемы их «неадекватности» в пугающем мире заключается в том, чтобы попробовать найти кого-то, кто умеет справляться с жизненными трудностями, защитит и позаботится о них.

Мы решили, что стоит отказаться от ответственности и подчинить свои потребности и желания другому человеку в обмен на заботу.
Другие решили, что стоит отказаться от ответственности и подчинить свои потребности и желания другому человеку в обмен на заботу.

У Нас не было навыков, необходимых для независимости.
У Других не было навыков, необходимых для независимости.

Мы не обучались навыкам самостоятельной жизни (таким как уверенность в себе, решение проблем и принятие решений) или не осознавали навыки, которыми обладали, и поэтому не использовали их, таким образом закрепляя свою зависимость.
Другие не обучались навыкам самостоятельной жизни (таким как уверенность в себе, решение проблем и принятие решений) или не осознавали навыки, которыми обладали, и поэтому не использовали их, таким образом закрепляя свою зависимость.

Мысль о том, чтобы стать более компетентными, пугала Нас.
Мысль о том, чтобы стать более компетентными, пугала Других.

Мы боялись, что, если станем менее нуждающимися, Нас бросят и Нам придется жить самостоятельно.
Другие боялись, что, если станут менее нуждающимися, их бросят и им придется жить самостоятельно.

Мы считали, что всегда должны быть очень внимательны к тому, чтобы доставлять удовольствие другому человеку и избегать конфликта ввиду опасения поставить под угрозу значимые отношения и остаться одному.
Другие считали, что всегда должны быть очень внимательны к тому, чтобы доставлять удовольствие другому человеку и избегать конфликта ввиду опасения поставить под угрозу значимые отношения и остаться одному.

Мы боялись выражать собственное мнение.
Другие боялись выражать собственное мнение.

Мы производили впечатление безнадежных, бедствующих и прилипчивых.
Другие производили впечатление безнадежных, бедствующих и прилипчивых.

Если отношения заканчивались, Мы чувствовали себя полностью опустошенными и не видели никакой альтернативы тому, чтобы искать новый объект для зависимости.
Если отношения заканчивались, Другие чувствовали себя полностью опустошенными и не видели никакой альтернативы тому, чтобы искать новый объект для зависимости.

Нам нравилось болеть и прогуливать.
Другим нравилось болеть и прогуливать.

Мы воспринимали расставание как катастрофу.
Другие воспринимали расставание как катастрофу.

Нашими/ Других убеждениями были:
• Я не могу выжить без кого-то, кто будет заботиться обо мне
• Я слишком неадекватен, чтобы жить самостоятельно
• Если мой супруг (родитель и т. д.) бросит меня, я развалюсь на части
• Если бы я был более независимым, я находился бы в изоляции и одиночестве
• Независимость означает, что я должен все делать сам.

Мы имели дихотомическое мышление относительно независимости: считали, что человек может быть либо полностью беспомощен и зависим, либо полностью независим и одинок.
Другие имели дихотомическое мышление относительно независимости: считали, что человек может быть либо полностью беспомощен и зависим, либо полностью независим и одинок.

Мы обнаруживали дихотомическое мышление относительно своих способностей: либо Мы делали все «правильно», либо полностью «неправильно».
Другие обнаруживали дихотомическое мышление относительно своих способностей: либо они делали все «правильно», либо полностью «неправильно».

Мы делали вывод, что совершенно неправильны, неумелы и являемся полными неудачниками.
Другие делали вывод, что совершенно неправильны, неумелы и являются полными неудачниками.

Мы считали, что разрыв отношений — страшное несчастье, грозящее гибелью.
Другие считали, что разрыв отношений — страшное несчастье, грозящее гибелью.

Мы/ Другие имели постулаты:
• Я не могу
• Я никогда не научусь это делать
• Я слишком глуп и слаб
• О, мой супруг мог бы сделать это намного лучше
• Я уверен, они понимают, что я этого не смогу
• Я ничего не понимаю
• Я никогда не смогу этого сделать
• О, я не смогу записывать мысли
• Я уверена, что другим это помогает, но я слишком тупа, чтобы у меня это получилось.

Мы боялись противостоять жизненным трудностям в одиночку, без помощи и поддержки окружающих.
Другие боялись противостоять жизненным трудностям в одиночку, без помощи и поддержки окружающих.

Нас пугали такие слова как: «зависимость», «независимость», «автономия».
Других пугали такие слова как: «зависимость», «независимость», «автономия».

Мы находили «авторитетов» и «экспертов» и ловили каждое их слово.
Другие находили «авторитетов» и «экспертов» и ловили каждое их слово.

Мы часто испытывали вину и извинялись.
Другие часто испытывали вину и извинялись.

Мы старались максимально сокращать дистанцию в отношениях.
Другие старались максимально сокращать дистанцию в отношениях.

Мы имели нереалистично высокие стандарты выполнения работы и были так сосредоточены на стандартах других людей, что не имели ясного представления о собственных стандартах.
Другие имели нереалистично высокие стандарты выполнения работы и были так сосредоточены на стандартах других людей, что не имели ясного представления о собственных стандартах.

Мы всячески пытались задобрить и угодить окружающим.
Другие всячески пытались задобрить и угодить окружающим.

Наша беспомощность давала определенные выгоды.
Других беспомощность давала определенные выгоды.

Мы делали вывод, что всякий раз, когда допускали хотя бы небольшую ошибку, были «полным придурком».
Другие делали вывод, что всякий раз, когда допускали хотя бы небольшую ошибку, были «полным придурком».

Наше зависимое поведение активно подкреплялось значимыми другими, и попытки измениться вызывали наказание Нас.
Других зависимое поведение активно подкреплялось значимыми другими, и попытки измениться вызывали наказание их.

Мы считали, что не имеем права на независимость.
Другие считали, что не имеют права на независимость.

В детстве Наши попытки утвердить самостоятельность и автономию всячески блокировались и упреждались Нашими родителями/ взрослыми.
В детстве Других попытки утвердить самостоятельность и автономию всячески блокировались и упреждались их родителями/ взрослыми. 
+9
03:16
982
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...