Характерец: тревожный

Аспекты

Протокол по книге Виктора Пономаренко "Практическая характерология" глава "Тревожный радикал" 

Время чтения:
6 мин.
ВЫ ВОШЛИ КАК ГОСТЬ! АВТОРИЗИРУЙТЕСЬ ИЛИ ЗАРЕГИСТРИРУЙТЕСЬ, ЧТОБЫ ПОДКЛЮЧИТЬ ШАБЛОН
Нам было не по себе.
Нас одолевали сомнения. Мы сомневались, думали:
Получится ли у нас овладеть, как следует, какой-либо методикой?
Получится ли из этого вообще что-либо путное?
Стоило ли за все это браться?
Не поспешили ли мы, не совершили ли ошибки?
В общем, как бы чего не вышло.
У нас была слабая и малоподвижная нервная система.
У НАС была нервная система, не способная выдерживать длительный процесс возбуждения.
И это обусловливало, во-первых, реализацию в случае опасности состояния «мнимой смерти», во-вторых, низкий порог возникновения тревожных реакций.
В случае опасности мы реализовали состояние мнимой смерти.
У нас был низкий порог возникновения тревожных состояний.
В ситуации сильного стресса у нас быстро развивалось непроизвольное угасание психической и физической активности.
Мы подсознательно надеялись, что опасность пройдет мимо, что ее источник (хищник, агрессор) не станет связываться с «мертвецом».

У НАС было частичное оцепенение, частичный «паралич » воли, вялость и рассеянность, неспособность собраться с мыслями в минуту опасности и т. П.
У НАС были тревожные реакции:
Волнение
Беспокойство
Собственно тревога
Страх
Ужас
Панический ужас, то есть различные степени выраженности страха.
Тревога была для нас/мы воспринимали ее как монотонная и тягостная
Тревога нарушала жизненно важное постоянство внутренней среды нашего организма.
Нам хотелось избавиться от тревоги.
У НАС был низкий порог возникновения тревожных реакций.
МЫ боялись любых — самых незначительных — изменений обстановки.
МЫ опасались новизны, что оказывало наиболее существенное влияние на стилистику НАШЕГО поведения.
МЫ прятались от людских глаз, старались всеми силами слиться с общим фоном.
Мы старались быть на периферии,избегали быть в центре внимания.
МЫ выбирали одежду темных тонов, неброских цветов: серого, черного, коричневого, синего.
МЫ Предпочитали монохромность (одноцветие) костюма.
Будучи женщиной,мы не любили , стеснялись украшений , макияжа.
Мы боялись совсем отказаться от украшений и макияжа, чтобы не выдельяться из общей массы.
мы ХОДИЛИ всегда в одном и том же.
МЫ «ПРИКИПАЛИ ДУШОЙ» к вещам и старались как можно дольше сохранять их в целости.
МЫ ОБРАЩАЛИСЬ с одеждой бережно, аккуратно.
МЫ БОЯЛИСЬ СТОЛКНУТЬСЯ с проблемой перемены гардероба, с необходимостью приобрести и начать носить что-то новое .
Когда, несмотря на все старания, вещам приходил срок, они ветшали и окончательно теряли свою потребительскую ценность, МЫ — после мучительных колебаний, покоряясь неизбежности, — ШЛИ в магазин и покупали (с третьей или четвертой попытки)... Абсолютный аналог утраченной вещи, То же самое, но в обновленном варианте.
Для нас приобрести обновку было проблемой, появиться в ней на людях — подвиг.
Мы сопротивлялись попыткам других «улучшить нашу внешность» .
Мы выражали свой протест не явно, а скрытым, завуалированным саботажем.
Мы не хотели наряжаться .
Мы знали,что отказаться от напряжения, которое предлагали нам , noвело бы к продолжительным шуткам и настаиваниям.
МЫ вспыхивали, НАШИ глаза потухли, лицо НАШЕ покрылось пятнами, и с выражением жертвы, чаще всего останавливающемся на НАШЕМ лице, МЫ отдавались во власть других,предлагавших нарядиться ,после двух или трех перемен, которым МЫ покорно подчинялись другим приходилось сдаться и оставить НАС в покое.
Одним из самых неприятных происшествий, способных привести НАС к дезорганизации поведения («мнимой смерти») , является ситуация, когда что-то случается с вещами, к которым МЫ привыкли, и/или заранее, по НАШЕМУ обыкновению, приготовили для того, чтобы надеть на себя.
Например, если близкую НАШЕМУ телу рубашку нечаянно прожгли утюгом, испачкали, взяли без спроса .
ДЛЯ НАС это была трагедия !
МЫ начинали хаотически метаться по помещению и подвывать, заламывая руки.
Затем МЫ падали , обессилев.
Жизнь в это время проходила без нас/мимо нас.
В НАШУ голову при этом не приходило, что в гардеробе, если поискать хорошенько, можно найти неплохую замену утраченной вещи.
МЫ настроились , МЫ психологически подготовились к этому предмету туалета, а не к другому!
Тревога, охватившая НАС, парализует НАШ ум, расстраивает НАШИ чувства, обезоруживает НАШУ волю.
Мы сталкивались с человеком,одетым в одинаковое с нами платье и успокаивались-у нас было с кем разделить ответственность за выбранный наряд.
МЫ берегли привычные вещи, сохраняли их неизменное месторасположение,
МЫ с большим трудом и внутренней борьбой приобретали что-то новое (но ни в коем случае не выбивающееся из установленного, раз и навсегда, неброского имиджа!)
НАШЕ место обитания было чистенько, опрятно, не БЫЛО ничего лишнего, немногочисленные предметы строго на своих местах.
МЫ СУЖИВАЛИ границы занимаемого НАМИ пространства до «прожиточного минимума».
МЫ Рады были отказаться от части своей сферы компетенции, лишь бы НАС оставили в покое.
Мы боялись жизни.
Нам не хватало сил агрессивно защищать свою территорию и диктовать условия тем,кто их готов выслушивать.
Мы были деморализованы собственным страхом.
Все предметы создающие интерьер мы выбирали/у нас были блеклые, темные, нарочито заурядные.
МЫ не персонифицировали свое пространство.
Мы не обозначали ,что мы в нем обитаем,присутствуем .
Мы избегали самопрезентации.
Наше пространство было безлико, оно словно никому конкретно не принадлежало.
Среди вещей, особенно дорогих НАМ были амулеты, обереги и т. п.
Их было у нас немного, часто — всего один, но такой, с которым МЫ шли по жизни, не расставаясь.
Мы шли по жизни и не расставались с одним амулетом/оберегом. МЫ ХРАНИЛИ Подобный амулет с особой тщательностью.
ДЛЯ НАС ОН в самые тяжелые минуты играл роль клапана, через который отводится излишек страха.
МЫ ОБРАЩАЛИСЬ с молитвой, заклинанием: «Спаси, сохрани, избавь, укрепи дух, отведи гнев...»
Потеря амулета для НАС равносильна потере близкого друга.
МЫ надолго впадали в состояние душевного оцепенения.
НАШИ Позы , НАША мимика и жестикуляция БЫЛИ весьма сдержанны, нередко как бы вообще отсутствовали .
НАШИ движения БЫЛИ настолько невыразительны, что их трудно БЫЛО разглядеть, а тем более запомнить.
МЫ все время «сидели на краешке стула», боясь привлечь к себе излишнее внимание.
ДРУГИЕ находились с НАМИ в одной комнате и не чувствовали , что МЫ рядом.
МЫ ВЕЛИ СЕБЯ ТИХО И НЕЗАМЕТНО.
ТАКОЕ ПОВЕДЕНИЕ БЫЛО ЕСТЕСТВЕННО ДЛЯ НАС.
НА НАШЕМ ЛИЦЕ отчетливо отражались оттенки страха (при длительном стрессе — хронического).
ГРУСТНОЕ ,ИСПУГАННОЕ ВЫРАЖЕНИЕ ЛИЦА РЕДКО ПОКИДАЛО НАС.
МЫ разговаривали обычно мало, негромко, НАШ голос БЫЛ монотонный, слабо модулированный.
НАША ТРЕВОГА несколько угасала, отступала на задний план, когда МЫ находились среди друзей.
В КОМПАНИИ ДРУЗЕЙ/ в привычном (хорошо знакомом, проверенном, предсказуемом)ОКРУЖЕНИИ МЫ:
НЕУТОМИМО СПОРИЛИ
,САМОВЛЮБЛЕННО ХВАСТАЛИСЬ
,ЗЛОБНО КЛЕВЕТАЛИ
,РАСПРОСТРАНЯЛИ СПЛЕТНИ
,ДЕКЛАМИРОВАЛИ СВОИ СТИХИ
,ПРОЯВЛЯЛИСЬ КАК ОСТРОУМНЫЙ РАССКАЗЧИК.
МЫ мгновенно умолкали, прятались как улитка в раковину, стоило в привычной для НАС компании мелькнуть/ПОЯВИТЬСЯ незнакомому/МАЛОЗНАКОМОМУ лицу.

МЫ БЫЛИ боязливы, неспособны на решительный шаг, склонны к сомнениям и колебаниям во всех жизненных ситуациях, мало-мальски отличающихся от привычной.
МЫ Говорили/ДУМАЛИ: семь раз отмерь, один — отрежь.

МЫ сторожили каждый свой шаг и каждое свое слово, Были мнительны, осторожны и малейший пустяк готовы БЫЛИ возводить на степень вопроса.
МЫ ПРОЯВЛЯЛИ присущую НАМ осторожность
МЫ ТРЕБОВАЛИ от любого, кто стремится к новизне, к внедрению новых условий и правил жизни, по-настоящему убедительных доказательств объективной необходимости перемен, продуманности, взвешенности вносимых предложений.
МЫ ПРЕПЯТСТВОВАЛИ нововведениям,
МЫ ревностно хранили традиции — и производственные, и бытовые, и мировоззренческие.
МЫ ДУМАЛИ/ГОВОРИЛИ «раньше мы ничего такого не знали, но зато все умели» .
МЫ ДУМАЛИ/ИМЕЛИ МНЕНИЕ ,что вообще ничего в мире не нужно менять.
МЫ ХОТЕЛИ ЧТОБЫ все оставалось как прежде — чинно и благородно.
МЫ БЫЛИ ИСТИННЫМ КОНСЕРВАТОРОМ.
МЫ олицетворяли собой, всемерно поддерживали, — наследственность(консервация лучшего, что удалось приобрести на предшествующих этапах эволюции).
МЫ СТРЕМИЛИСЬ консервировать не всегда лучшее, а лишь — привычное.
МЫ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ БЫЛИ исполнительны, пунктуальны, организованны,
МЫ СТРАШИЛИСЬ не выполнив задания в установленный срок, оказаться в нестабильной, непредсказуемой ситуации.
МЫ ПЫТАЛИСЬ минимизировать степень своей ответственности прежде чем взяться за работу,
МЫ добивались от руководителя четкой постановки задачи, подробных инструкций «на все случаи жизни».
МЫ ОБЛАДАЛИ предохранительным занудством и мнимой бестолковщиной,
МЫ ВНУТРЕННЕ ЛИКОВАЛИ ЕСЛИ начальник перепоручит это задание другому сотруднику ВСЛЕДСВИИ УТОМЛЕНИЯ НАШИМ предохранительным занудством и мнимой бестолковщиной,
МЫ упрекали руководителя в непоследовательности: дескать, сам не знает, чего хочет — то «сделай» ему, то «не делай».
МЫ постепенно «врастали » в порученное НАМ дело, в избранную профессию, с каждым годом осваивая ее все прочнее и детальнее.
НАМ БЫЛО психологически комфортно приходить каждый раз в один и тот же кабинет, садиться за один и тот же рабочий стол.
МЫ НЕ ИЗМЕНЯЛИ своему поприщу — служили верно и долго.
МЫ ОТМЕЧАЛИ сорока-, пятидесятилетия работы на одном месте, на одном предприятии (нередко в одной и той же должности).

НАМ БЫЛО ТЯЖЕЛО ОСУЩЕСТВЛЯТЬ РУКОВОДЯЩИЕ ФУНКЦИИ
МЫ БЫЛИ хорошим , опытным профессионалам ,
МЫ категорически отказывались от предложений занять должность начальника, пусть даже самого маленького.
В общении с окружающими МЫ проявляли избирательность и постоянство.
МЫ долго присматривались к человеку, прежде чем пойти на постепенное сокращение межличностной дистанции.
Тем, кого МЫ «подпустили поближе», к кому привыкли, МЫ оставались преданными на долгие-долгие годы, нередко — на всю жизнь.
НАШ круг общения БЫЛ очень узок и состоял из одного, двух, трех — не больше, Друзей детства.
НАШЕ ОБЩЕНИЕ НЕ БЫЛО доброжелательным, гармоничным, сердечным.
МЫ БЫЛИ не добры, не приветливы, не деликатны.
МЫ ПРЕДПОЧИТАЛИ держаться на Расстоянии и помалкивать, когда НАС не спрашивают.

МЫ БЫЛИ СПОСОБНЫ СПРАВИТЬСЯ С ШИРОКИМ ДИАПАЗОНОМ ЗАДАЧ.
МЫ НАУЧИЛИСЬ выполнять многие виды работ, в том числе довольно рискованных, объективно опасных.
МЫ ДОЛГО УЧИЛИСЬ ДЕЛАТЬ РАБОТУ , постепенно, «шаг за шагом», причем шаги должны быть очень маленькими, осторожными, Чтобы НЕ ИСПУГАТЬСЯ.

МЫ ДОЛЖНЫ БЫЛИ привыкнуть ко всему новому, что, не спросив НАШЕГО разрешения, НАМ навязала жизнь.
У НАС ПОЯВЛЯЛАСЬ ПРИВЫЧКА И тревога несколько отступала.
МЫ вначале яростно сопротивлялись переменам, затем, приспособившись, притерпевшись к новому положению вещей, МЫ не менее яростно возражали против попыток вернуться к старому.
НАМ Лучше всего, комфортнее, БЫЛО, справляться с рутинной, монотонной работой.
Хуже всего НАМ БЫЛО СПРАВЛЯТЬСЯ с работой, предполагающей публичность, частую смену рода занятий, необходимость принимать самостоятельные решения, тем более, не имея времени на их подготовку и осмысление, — смело, экспромтом, на свой страх и риск.
МЫ испытывали сильный психологический дискомфорт, приостанавливали свою активность («мнимая смерть»)В СЛУЧАЕ ,ЕСЛИ:
ДРУГИЕ НАС озадачили и оставили без моральной и информационной поддержки, один на один с непредсказуемо развивающимися событиями;
ДРУГИЕ НАС поставили в условия, требующие быстрого принятия решения (независимо от степени сложности решаемого вопроса);
ДРУГИЕ отказались от ранее достигнутых С НАМИ договоренностей, резко изменили согласованные с НАМИ правила коммуникации, пусть даже очевидно для пользы дела.
МЫ записывали ТЕХ,КТО ДЕЛАЛ ЭТО в «непредсказуемые», что в НАШИХ устах являлось наихудшей оценкой человека. Возобновить с НАМИ контакты ДРУГИМ после этого было крайне сложно.

МЫ, опасаясь негативных для себя последствий, интуитивно сторонились и не одобряли поведения людей, жаждущих публичного признания («выскочка, — думали МЫ про таких неприязненно, — болтает, обещает... Еще беду накличет»), а также готовых пуститься на любую авантюру.
МЫ ценили в людях последовательность, постоянство, скромность, отсутствие амбиций и планов переустройства мира .
МЫ ИСПЫТЫВАЛИ нечто вроде благодарности к эпилептоидам за их настойчивость в установлении и поддержании строгого порядка, МЫ, тем не менее, боялись эпилептоидной грубости и излишней требовательности.
МЫ Часто вместо покорности, повиновения и исполнительности, к которой склонны, обнаруживали в ситуации прямого контакта с ЭПИЛЕПТОИДАМИ все ту же несостоятельность, впадая в «мнимую смерть».
МЫ ПОКРЫВАЛИСЬ КРАСНЫМИ ПЯТНАМИ ПО ЛИЦУ
МЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЛИ И ТАК БОЯЛИСЬ,ЧТО СТРАХ ПОМЕШАЕТ НАМ ПОНЯТЬ ЧТО НАМ ГОВОРЯТ,КАК БЫ ЯСНО ЭТО НЕ БЫЛО
ЭТО ПОВТОРЯЛОСЬ СНОВА И СНОВА:
У НАС МУТИЛОСЬ В ГЛАЗАХ
МЫ НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛИ И НЕ СЛЫШАЛИ
МЫ ТОЛЬКО ЧУВСТВОВАЛИ ПРИСУТСТВИЕ ДРУГОГО
МЫ ДУМАЛИ О ТОМ КАК БЫ ПОСКОРЕЕ УЙТИ И НАЕДИНЕ ПОНЯТЬ ЗАДАЧУ

НАШИ взаимоотношения с эпилептоидами из всех возможных вариантов НАС устраивали больше всего .
Мы очень любили общество эмотивных,но не чувствовали в них необходимой опоры защиты
Нам необходима была опора,защита


МЫ БЫЛИ ОСТОРОЖНЫ,КОНСЕРВАТИВНЫ,
СТРЕМИЛИСЬ многократно убедиться в объективной необходимости и продуманности любого нововведения
МЫ ПЫТАЛИСЬ/ХОТЕЛИ удержать социум/ДРУГИХ/СЕБЯ от поспешных, непродуманных действий  
+9
02:45
1107
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...