Векторат

Аспекты

Материал для начальной проработки личности по концепции "Системно-векторной психологии Ю.Бурлана. Вкратце: делит людей на 8 типов в зависимости от способа\вектора мировосприятия - анальный, кожный, зрительный, обонятельный, мышечный, звуковой, оральный, уретральный и все связывает с эволюционными вопросами (http://system-psiholog.livejournal.com/). Материал копает глубоко - удачи в проработках) 

Время чтения:
40 мин.
ВЫ ВОШЛИ КАК ГОСТЬ! АВТОРИЗИРУЙТЕСЬ ИЛИ ЗАРЕГИСТРИРУЙТЕСЬ, ЧТОБЫ ПОДКЛЮЧИТЬ ШАБЛОН
Мы/другие жили по следующим принципам:
- Всё новое — это хорошо забытое старое
- Повторение — мать учения
- Век живи — век учись
- Проверено временем

Архетипом Нашего/других типа личности был сбор и передача информации (накопленного опыта) об охоте и войне во времени
Мы/другие выполняли следующие видовые роли: в мирное время — хранитель пещеры, костра, домашнего очага; в военное время — тыловик
Цветом нашего/других наибольшего комфорта были коричневый, пурпурный
Мы/другие обладали системным типом мышления
Мы/другие были людьми прошлого, интровертами. Нацеленность на прошлое нужна была, чтобы исполнить видовую роль — собрать весь накопленный поколениями опыт и передать его мальчикам-подросткам
Мы/другие испытывали уважение к авторитетам, традициям и всему, что проверено временем - к старине, антиквариату, истории
Мы/другие считали всё, что связано с прошлым гораздо лучше, чем всё то, что связано с настоящим, и тем более — с будущим
Мы/другие считали/говорили/слышали/согласились: «А вот наши деды жили правильно…», «Раньше и трава была зеленее и вода мокрее»
Мы/другие считали, что мир деградирует. Все, что было когда-то, лучше того, что стало
Мы/другие испытывали чувство ностальгии по прошлому, пытались сохранить его кусочки
Мы/другие хранили вещи, но не в целях экономии, а как память о прошлом. Мы/другие говорили: «Это дорого мне как память»
Мы/другие имели консервативный уклад жизни, стремление перенести прошлое время в настоящее
Мы/другие в силу таких особенностей психики любые перемены воспринимали болезненно, долго привыкали к новому
Нам/другим была свойственна фиксация на своем первом опыте: первая дружба, первая любовь
Мы/другие употребляли уменьшительно-ласкательные суффиксы
Мы/другие были большими книгочеями
Мы/другие имели врожденное желание к сбору информации
Мы/другие любили и хотели учиться, обладали феноменальной памятью
Мы/другие были коллекционерами информации, эрудитами, победителями викторин «Что? Где? Когда?», победителями всех олимпиад, отличниками, школу заканчивали с золотой медалью, а университет — с красным дипломом
Мы/другие были усидчивыми (сидение инициировало нашу/других эрогенную зону) и имели особое системное мышление, аналитический склад ума
Мы/другие сортировали информацию по категориям уже на входе, поэтому усвоение ее у нас было медленным, но верным
Мы/другие никогда не ошибались и ничего не забывали, точно знали ответы на вопросы
Мы/другие всегда переспрашивали, задавали уточняющие вопросы, разбирались в мельчайших подробностях, чтобы докопаться до самой сути, чтобы каждую деталь определить в свой ящичек, создать в голове совершенную точную систему
Мы/другие все действия — и мыслительные, и физические — совершали в строгом порядке: одно идет за другим, и никак иначе
Нас/других называли нудными и медленными, но именно последовательность, кропотливость и дотошность делали нас/других незаменимыми работниками
Мы/другие не умели спешить, делать быстро — чтобы сделать что-то качественно, нужно время. Если нас/других подгоняли, прерывали, мы входили в ступор, и позже начинали все с начала
Нас/других нельзя было перебивать, мы не были способны быстро переключаться с одного дела на другое, делать несколько дел одновременно
Мы/другие очень ценили порядок: дома и на работе все должно лежать на своём месте, ровненько, по полочкам. Упорядочивать и находить каждой детали своё место — было особенностью нашего мышления
Мы/другие были профессионалами в любом деле, настоящими специалистами своего дела
Мы/другие были старательными, лояльными и исполнительными
Нам/другим было сложно начать, но если уже начали, то мы доводили до точки, до конца, до совершенства. Доведение до совершенства происходило у нас/других через поиск недостатков. Для этого и существовало анальное «Но»
«Но» - это обязательное слово в нашей/другого речи. Мы/другие всегда находили ложку дегтя в бочке с медом
Нашей/другого подсознательной геометрией наивысшего комфорта был квадрат, его ровные грани. Криво висящая картина, неровно стоящая книжка вызывали в нас/других дискомфорт
Мы/другие были прямолинейны, говорили и мыслили прямо, всегда правду, всегда в лоб, не умели юлить, врать
Мы/другие воспринимали других через себя. И мы/другие были уверены, что и другие люди так же честны, как мы
Мы/другие были простодушными и готовыми поверить на слово, поверить обещаниям, поэтому нас легко было обмануть
Мы/другие любили прямоту во всем: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь»
Мы/другие стремились все делить поровну: и хлеба кусок пополам, и вину на двоих поровну. Поэтому нас считали справедливыми людьми
Когда мы/другие получали что-то, не отдав равнозначно взамен, мы испытывали чувство вины
Мы/другие не могли оставаться в долгу: мы возвращали ровно столько, сколько взяли, чтобы выровнять свой квадрат, вернуть свое равновесие.
Для нас/других была важна чистота внешняя и внутренняя: у меня чисто дома и у меня «чистые мысли» — я не могу вас обмануть
Когда мы/другие не получали то, на что рассчитывалИ, что считали заслуженным для себя, ребро квадрата вгибалось внутрь, вызывая тяжелый дискомфорт, чувство, что нам «недодали», обиду
Чувство обиды забирало у нас/других жизненную энергию
Мы/другие не могли ничего сделать исподтишка, мы предупреждали об угрозе по-честному
Мы/другие могли долго терпеть и ждать, но никогда не забывали плохого
Мы/другие помнили все, что с нами происходило. Отсюда и благодарность за «хорошее», и память на «плохое», злопамятность
У нас/других была ригидная психика - неповоротливая, вязкая, застревающая. Психическая «чугунность»: с одной стороны - твердость, упрямство, принципиальность, с другой стороны – хрупкость. Такая психика не гнется — только ломается
В первобытном обществе люди с нашим векторным типом были тыловиками, охраняли пещеру, пока остальные охотились
Мы/другие были моногамны, верны, преданны семье, родине
Мы/другие были очень заботливы вообще к людям, в том числе к своим сексуальным партнерам и привязчивы, консервативны
Если мы/другие не находили взаимности в паре, то потом долго страдали и мучились, подолгу не способны были переключиться на другого человека, создать новые отношения.
У нас/других был большой сексуальный потенциал, недифференцированное либидо
Мы/другие испытывали влечение к мальчикам-подросткам. В большинстве случаев это влечение ингибируется и делает из людей нашего векторного типа лучших учителей и преподавателей. В особо редких случаях, когда этого не происходит, мы сталкиваемся с педофилом. Так же именно в этом лежат корни гомосексуализма
Дом был для нас/других территорией комфорта
Мы/другие были домоседами, наши ноги не приспособлены к ходьбе, плохо переносили нагрузки. Мы/другие были склонны к плоскостопию, болезни суставов
Нам\другим было трудно выбрать себе комфортную и удобную обувь, ее приходилось разнашивать, менять, она постоянно натирала либо оказывалась не тех размеров
У нас/других был медленный метаболизм, часто грузное тело
Мы/другие любили подолгу находиться в туалете, инициируя там свою эрогенную зону, это успокаивало нас и балансировало стресс
Живот, пищеварение были нашим/других слабым местом. В ожидании стресса у нас/других случался понос, а после перенесенного сильного стресса – запор. Нашим/других родным страхом был страх опозориться, то есть перестать контролировать свой сфинктер.
Нам/другим было свойственно стремление очистить свою прямую кишку, вывести все до конца
Мы/другие обладали обстоятельностью, основательностью, стремлением довести до конца любое дело. Это отражалось в потребности к завершенности и чистоте во всём: мы/другие ценили чистую скатерть, чистую женщину, безупречную (незапятнанную!) репутацию
В детстве мы/другие отличались полным послушанием. Про нас говорили: «Он(-а) такой(-ая) хороший(-ая) и послушный(-ая/) мальчик/девочка»
Для нас/других в детстве были очень важны отношения с матерью
В детстве мы/другие были зависимы от мамы, абсолютно беспомощны, меньше, чем все другие дети, способны адаптироваться. Будущее всегда было фактором стресса для нас/других. И именно мать выступала для нас/других как гарант безопасности
Мы\другие старались привести себя в максимальное соответствие с декларируемыми стандартами социума, идеалом, на который все будут равнять, хотя из-за этого мы\другие становились объектом ненависти и неприязни в социуме и своем узком кругу – все мечтали стать такими как мы – правильными и идеальными, но не могли и дулись на нас подсознательно: тем самым нам удавалось сохранить дистанцию с людьми

МЫ/другие вслушивались в тишину 
Поздно вечером и ночью Мы/другие чувствовали себя гораздо бодрее, чем днем. Нам/другим было сложно рано вставать, Мы/другие долго не могли проснуться
Цветом нашего/других наибольшего комфорта был синий
Мы/другие использовали следующие речевые обороты:
- Всё суета сует!
- Смотри внутрь себя
- Познай самого себя!
- Тишина

Про нас/других говорили: «Не от мира сего... Странный он какой-то, чудаковатый, молчун с избирательным контактом»
Мы/другие были абсолютными эгоцентриками. Мы/другие были высокомерны, в собственных ощущениях — самыми умными, «выше всех», поэтому нас/других считали заносчивыми
Мы/другие были интровертами, закрытыми в панцире собственного тела, всецело сосредоточенными на себе и своих состояниях
Наиболее часто встречающееся слово в нашей/других речи – местоимение «Я»
Мы/другие уже в 5-6 лет начинали задавать вопросы о смысле жизни: «Папа, а кто мы? Зачем мы живем? В чем смысл жизни? И что такое смерть? Что будет после того, как мы умрем? Что такое космос? А бесконечность? Почему я в своем теле, а не, например, в теле моего брата?»
В период взросления эти вопросы у нас/других как бы заглушались, вытеснялись глубоко в бессознательное, давая о себе знать лишь сигналами смутной тоски и депрессии, ощущением «мировой скорби», чтобы во время пубертата и в дальнейшем стать особенно острыми
Мы/другие вербализовали\озвучивали внутренние вопросы
Мы/другие не задавали себе внутренние вопросы, но как будто что-то все время тянуло нас в темы, связанные с этими вопросами
В поиске Первопричины, мы/другие изучали религии и духовные практики
Секс, семья, дети, деньги, карьера, почёт и слава, даже знания — ничто из этого не представляло для нас/других ценности
Мы/другие всеми своими желаниями были устремлены к познанию своего Я, Основного Закона Мироздания, Первопричины, Бога
Нашей/других задачей было постижение мира метафизического, и все наши/другого свойства (кроме базовых физических — есть, пить, дышать, спать) были направлены только на это
Мы/другие были асексуальны, все наши/других желания были направлены в нематериальную плоскость, это подавляло сексуальное желание
Мы/другие часто говорили еле слышным, тихим голосом и зачастую не любили звучание своего голоса
Каждый раз перед тем, как ответить на вопрос, мы/другие брали тайм-аут: «А? Что? Вы ко мне?..» — переспрашивали, словно не расслышав вопроса. Это давало нам/другим время вынырнуть из себя наружу и уже тогда полноценно ответить
Говоря, мы/другие делали паузы, задумывались, зависали
Живому общению мы/другие нередко предпочитали невербальное общение в Интернете: нам/другому проще было написать то, что мы хотели сообщить другому человеку, даже находящемуся в одном помещении, чем сказать голосом. К тому же, в «интернетные беседы» не замешаны запахи и всё прочее, отвлекающее от смысла сказанного. Когда мы/другие говорили, мы прикрывали глаза, отключаясь от мира образов, мира снаружи, сосредотачиваясь на звуках, словах, интонациях
Мы/другие предпочитали общаться с такими же, как мы сами, понимали друг друга без слов
Нашим/других временем суток была ночь
В первобытной стае мы/другие выполняли функцию ночного охранника стаи, бодрствовали, когда все остальные спали
Мы/другие предпочитали поздно ложиться спать и с трудом подчинялись обычному режиму: нам сложно было рано вставать, мы/другие долго не могли проснуться
В современном обществе мы/другие по-прежнему «караулили стаю» по ночам, но уже, к примеру, сидя в Интернете, слушая музыку в наушниках, читая книги и размышляя
Ребенком мы/другие были тише остальных, не бегали и не шумели на переменках вместе со всеми, предпочитая уединение
Мы/другие были чудаковатыми тихонями со взглядом взрослого человека, задумчивыми и малообщительными
Наше/других лицо было амимично и совсем не отражало эмоций. Вместе с тем, эмоции у нас/других были ничуть не менее сильные и даже более глубокие, чем у других, только не выносились наружу. Так что со стороны о них можно даже не догадываться
Из-за подавленности нашего/звукового вектора в детстве мы были замкнуты и отчуждены. Нам/другим было сложно найти общий язык со сверстниками. По ночам мы/другие были заняты своими «делами», живя в своем мире, мире фантастики, идей и музыки, мы редко высыпались. Как результат в первой половине дня мы/другие пребывали в состоянии полудремы, проваливая контрольные, которые так часто давали именно на первых уроках. Мы/другие были в разряде неуспевающих, и по ошибке получали штамп глупого, умственно отсталого
При адекватном развитии, в хороших условиях мы/другие показывали блестящие интеллектуальные способности и хорошую обучаемость. Нам/другим особенно легко давалось изучение языков. Мы/другие очень хорошо чувствовали интонации, звучание речи и способны были говорить на любом иностранном языке без акцента. Мы/другие обладали абстрактным мышлением, могли решать сложнейшие задачи по физике и математике
Для нас/других были очень важны тишина и возможность уединения. Громкие звуки — такие как хлопающие двери и грохот посуды — были вредоносны для нас/других. На нас/других очень плохо/шокирующе действовали крики, скандалы, оскорбления, повышение голоса
Наше/других унижение и частые скандалы между родителями значительно снизили нашу/других способность к обучению и контакту с людьми. Так происходил первый удар по сенсору звуковика. Аутист — это травмированный звуковик, а крайняя степень стресса звукового ребенка оборачивается звуковым неврозом — шизофренией
Состоянием абсолютного комфорта для нас/других была тишина - только в тишине нам/другим хорошо думалось
Мы/другие избегали шумных компаний и мест, предпочитая уединение
Мы/другие обладали абстрактным интеллектом, в потенциале самым мощным, способным к постижению абстрактных нематериальных понятий. Идеи, их создание, распространение — это звук. Идеи эти носят глобальный характер, меняют мир вокруг нас и определяют направление движения социальных преобразований и общего развития человечества. От развитости и реализованности звуковика зависит направленность его идей — от человеконенавистнических (при недостаточной развитости и фрустрациях, например, как у Гитлера) до движущих в будущее народ или все человечество (Циолковский, Эйнштейн, Ландау, Тесла и многие другие.).
Мы/другие очень любили читать. Мы/другие предпочитали поэзию, научную фантастику, книги по философии и психологии. Изучали эзотерику, религии, теологию, физику. По ночам не спали, а философствовали, созерцали ночное небо, могли часами смотреть на звезды, получая от этого своеобразное успокоение
Мы/другие любили музыку, выбирая ту, которая была созвучна нашему/других внутреннему состоянию. Желание громко слушать тяжелый рок — это попытка уменьшить боль в страдающем от невозможности наполниться звуковом векторе. Музыка — своего рода наполнение нижних уровней желания звукового вектора. Но в последние десятилетия музыка уже не способна полностью наполнить звукового человека, поскольку значительно вырос темперамент, то есть сила желания – вектора. Звуковик, чьи бессознательные желания наполнены, перестает нуждаться в музыке, он предпочитает тишину.
Еще в XX веке звуковик мог наполниться философией, музыкой, поэзией, реализовать себя в качестве философа, теолога, музыканта, физика, поэта, режиссера. В последние же десятилетия ничто не утоляет жажды реальных духовных постижений, и звуковики находятся в тяжелейших условиях, ощущая более или менее осознанный внутренний поиск, который они ничем не могут наполнить
Мы\другие впадали в  игроманию: широкое распространение зависимости от компьютерных игр (особенно связанных с насилием) — показатель депрессивного звукового вектора. Погружение в мир компьютерных игр лишь усиливало оторванность от реальности и подогревало НАШИ/других человеконенавистнические идеи.
Мы/другие часто страдали от депрессии. Выход из депрессии оказывался сложной задачей для НАС/других. Не справляясь со своей видовой ролью, терзаясь внутренними вопросами, тоскующие и мятущиеся, мы/другие, порой, решались на самоубийство, подсознательно надеясь попасть к Богу через «черный ход». Мы/другие так и говорили: «Нет смысла в этой жизни, душе тесно и больно в телесной оболочке»
Мы/другие были постоянно погружены в себя. Размышляя о чем-то, мы/другие отрешёны от происходящего снаружи. Все наше/других Я было направлено на внутреннее самосозерцание. Колоссальное сосредоточение нас/других на самом себе — это попытка осознать то, что не осознаётся, отвоевать путем осознания клочок территории у Бессознательного
Погружаясь в себя слишком глубоко, мы/другие настолько теряли связь с материальным миром, что буквально забывали есть и пить. Почувствовав сильную слабость в теле, мы/другие даже не могли сразу понять, в чем дело
Мы/другие не ощущали тело. Мы/другие были уверены, что тело само по себе, а мы сами по себе. Иногда нам/другим казалось, что тело мешает, его тяжело таскать на себе, оно хочет кушать и т.п., в то время как мы должны выполнять свою видовую роль
У нас/других была самая тяжелая работа – работа ума. Не существует более тяжёлой работы, чем работа ума в звуковом векторе
Нам/другим было сложно облечь в слова свои желания, мы/другие что-то искали, но сами точно не знали, что
Для нас/других бессознательная нехватка ответов на все наши внутренние вопросы была как зубная боль во время праздника: вокруг кипит жизнь, а нам не до нее. Мы/другие страдали в поиске смысла и, не находя его, мучились бессмысленностью существования в этом мире, тяготились своим телом
Не в силах выдержать такое колоссальное внутреннее напряжение, мы/другие были склонны/уходили в депрессии, наркотики, мучились бессонницами, головными болями, в полном отчаянии могли решиться на суицид
В потенциале мы/другие были обладателями самого блестящего абстрактного интеллекта, способного к величественным постижениям духа в масштабе всего человечества — а в неразвитом и нереализованном состоянии так и не находили собственного природного большого пути
Мы/другие были склонны к блужданиям в закоулках мелких, устаревших, несостоятельных, а то и попросту сумасшедших мыслительных заблуждений

Мы/другие применяли следующие речевые обороты:
- Красота спасет мир!
- С глаз долой — из сердца вон
- У страха глаза велики

Цветом нашего/других наибольшего комфорта был зеленый
В первобытной стае мы/другие выполняли роль дневного охранника стаи. Особая чувствительность зрительных рецепторов давала нам возможность лучше всех остальных вовремя замечать малейшие изменения в окружающей обстановке — никто кроме НАС/других не мог увидеть в тени деревьев пятнистого леопарда
Мы/другие были очень наблюдательны, замечали мельчайшие детали, ничего не могло укрыться от нашего любопытного пытливого взгляда. Помимо цвета, мы/другие также лучше всех сознательно дифференцировали запахи — получая наслаждение от приятных запахов, мы/другие с удовольствием пользовались дорогой парфюмерией и косметикой. Точно так же мы/другие были чувствительны к неприятным запахам
Мы/другие обладали наивысшей способностью к обучению в мире: так как именно через глаза мы получаем 99,9% всей информации, в зрительном векторе заложен большой потенциал к развитию образного интеллекта
Помимо острого зрения, мы/другие также обладали еще одним необходимым для выполнения своей видовой роли свойством – большой эмоциональной амплитудой. Чтобы мгновенно предупредить стаю о замеченной опасности, МЫ/другой должны были испытать сильный испуг. Вся стая в считанные секунды улавливала исходящие от НС/другого феромоны страха и вовремя срывалась с места
Про НАС/другого говорили, что Мы/другой - «из мухи делает слона», имея в виду сильное эмоциональное проживание любой ситуации. Однако способность делать из мухи слона была дана НАМ/другому от природы именно для выполнения заданной видовой роли.
Вся эмоциональная амплитуда нас/других колебалась в пределах двух пиковых состояний между страхом и любовью, Мы/другой отличались параноидальностью
Страх — состояние первобытное, первичное, корневое. Это состояние «в себя», страх — за себя, за свою жизнь. В дальнейшем развитии состояние страха переходит изнутри наружу, и страх за других становится любовью к окружающим. Почти всё, что принято считать страхами и фобиями, относится к зрительному вектору
Самый большой зрительный страх — страх темноты: в ней не видно опасности
Фиксирование в детстве на состоянии «страх» лишало нас/других способности переходить из страха в состояние «любовь»
Мы/другие были фиксированными на страхе. Мы/другие любили сами себя пугать: смотрели фильмы ужасов, ходили ночью на кладбища, зачитывались жуткими историями про потусторонний мир
Смерть и всё, что с ней связано пугало нас/других 
Будучи истеричным зрительником в плохом, нереализованном состоянии, мы/другие даже тянулись к смерти, наполнялись испугом - окружали себя различной атрибутикой, связанной со смертью. Таким образом мы/другие создавали для себя своеобразную подмену: если я сам для себя источник страха, то как будто ничего другого и не боюсь!
НАША/другого способность к эмпатии и любви имела четыре последовательных уровня развития: неживой, растительный, животный и человек. Максимальная сублимация свойств зрительного вектора — это любовь к человеку
Мы/другой были самыми слабыми членами стаи, такими остались по сей день. У нас/другого была самая слабая иммунная система. Мы/другой чаще других простужались, при сезонных вирусных эпидемиях всегда заболевали первыми
Мы/другие не способны были на убийство, нам было всех жалко: и птичек, и рыбок, и слоников, и паучков. Даже микробов в собственном организме мы/другие убить не могли. Зрительный вектор — это единственный вектор, суть которого — антиубийство
Мы/другие сами бессознательно чувствовали и отдавали себе отчет, что среди всех прочих всегда окажемся первыми в очереди на смерть, не способными защитить себя. Здесь два полюса состояний: в состоянии страха мы/другие боялись за свою жизнь, а в состоянии любви — как эмоции, направленной от себя вовне, - мы/другие создавали предпосылку к развитию понимания ценности жизни как своей собственной, так и любой отдельно взятой частной жизни. Через состояние Любви зрительная мера утверждает важность и неприкосновенность самой Жизни для всего Целого. Любовь была для нас\других страхом за окружающих людей, существ
Для нас/другого смысл жизни был в любви
Мы/другой были способны тонко чувствовать эмоциональное состояние другого человека, умели по-настоящему сострадать и сопереживать, были тончайшими эмпатами
Мы/другие понимали психологию общения через свою эмоциональную чуткость и были способны проникнуться эмоциональным состоянием другого человека, разделить его. Сопереживая другому человеку, мы/другие снимали его стресс амплитудой своей эмоциональности. По сути, мы/другие поглощали чужую маленькую эмоцию своей огромной
Мы/другой были прирожденным «психотерапевтом», нас/другого очень интересовала психология отношений
Мы/другой были способны испытать самое глубокое, самое искреннее, бескорыстное и подлинное чувство любви
В то же время, не вышедши окончательно в состояние «наружу», в состояние любви к другим, Мы/другой точно также испытывали потребность в наполнении эмоциональной амплитуды. И в этом случае вместо большой и всепоглощающей любви испытывали частую и мимолетную влюбленность. Мы/другой могли влюбиться буквально на пять минут в актера, соседа, даже в сидящего напротив пассажира в трамвае. 
Вместо любви и сострадания Мы/другой требовали внимания и сопереживания себе. Вместо тонкого ощущения эмоций окружающих - подмечали изменения в их внешности, и, конечно же, Нам/другому было крайне важно, как выглядеть, Мы/другой стремились привлечь внимание броской, демонстративной внешностью, в крайних случаях вплоть до эксгибиционизма. Акцент на внешней или внутренней красоте прямо зависит от степени развитости зрительника. Стремление обнажиться у развитого зрительника выражается в искренности (обнажает душу), у недоразвитого — в прямом обнажении тела
Когда мы/другие, не способны были реализовать себя в любви и сострадании, мы/другие наполнялись страхами и часто закатывали истерики — так вырывались не нашедшие лучшего применения эмоции. Одним из способов нас/других привлечь к себе внимание был эмоциональный шантаж, в особо тяжёлом случае вплоть до попытки самоубийства
Благодаря огромной эмоциональной амплитуде мы/другие были очень впечатлительны, всё происходящее вокруг вызывало в нас бурю эмоций. Любое происшествие не оставляло нас/других равнодушными, вызывало сочувствие к участникам событий
Мы/другие, находясь внутренне в состоянии любви, способны были искренне плакать из сочувствия к героям романов, художественных фильмов, вызывая тем самым искреннее недоумение со стороны окружающих: «Ну что ты, это же просто фильм, вымысел, чего тут реветь-то!»
У нас/других с большой долей страха впечатлительность стала тревожностью, создавая ощущение внутреннего дискомфорта и напряжения
Мы/другие легко вводились в гипноз, хорошо поддавались внушению. Мы/другие становились жертвой гадалок, шарлатанов
Мы/другие обладали высочайшим самовнушением. Мы/другие создавали себе образы и верили в них настолько, что для нас они становились реальностью. Для Нас/другого были эффективны всевозможные аутогенные тренировки, у Нас/другого они давали хорошие результаты, для нас/другого же лучше всего срабатывали всевозможные эффекты плацебо
Мы/другие были фантазерами. Поверив сами, мы/другие были способны преподнести другим свой вымысел как абсолютную реальность
В первобытной стае зрительных мужчин не существовало: все они умирали еще при рождении либо съедались каннибалом племени. Такие жалостливые и нежные мальчики не несли в то время полезной функции, не могли быть воинами и охотниками, и потому сбрасывались как ненужный балласт. У них не было видовой роли
Свое право на выживание сначала приобрел анально-зрительный мужчина с подачи кожно-зрительной царицы. Он обрабатывал для нее «дивные каменья». В последнюю очередь культурное право на выживание приобрел и кожно-зрительный мужчина. Отказ от каннибализма — и есть начало культуры как мы ее знаем
В этом смысле зрительный мужчина очень отстал в развитии от зрительной женщины, которая тысячелетиями раньше, чем он, начала нарабатывать свою чувственность и эмоциональность и довела до сегодняшнего высочайшего уровня. В ненаработанности мужского зрительного сценария лежат корни трансвестизма, транссексуализма и некоторых форм гомосексуализма. По сей день общество воспринимает кожно-зрительных мужчин как девочек
Функцией и ролью людей с нашим векторным типом был сбор и анализ всей имеющейся информации в виде отдельных деталей
Мы/другие стремились почувствовать общую картину мира через проникновенное восприятие частных деталей
Мы/другие любили выделяться на фоне остальных, быть заметными
Для нас/других большое значение играл собственный образ, который мы/другие несли в мир
У нас/других была высокая потребность связи с внешним миром
В нашей/других речи, как правило, присутствовали ключевые слова: «красиво», «ярко», «страшно», «ужасно», «вы видите», «посмотрите». Наша/других речь — это вербальная передача собственных эмоций: поражаюсь, восхищаюсь, боюсь, я в шоке. Мы/другие были очень эмоциональны. Эмоции для нас/других — это еще один способ выражения себя
Нашей/других эрогенной зоной были глаза. В них отражаются любые психические состояния
Мы/другие не способны были скрывать свои чувства за холодной маской
У нас/других было развито желание почувствовать особенность других через собственную уникальность. Мы/другие смотрели на мир, и не видели огромную вселенную и в ней человека, но наоборот — прежде всего видели человека, и целую вселенную внутри него
Зрительный интеллект — это способ восприятия действительности в виде образов, сложенных из частных элементов. Глубина видения деталей образа зависит от развитости и темперамента человека. Все, что видит вокруг себя зрительный человек, — это образы, субъективно воспринимаемые частности. На их фоне выделяется один главный образ — это сам зрительный человек, его представление о себе в контексте окружающей среды. Собственный образ играет ключевое значение в интеллекте зрительного вектора. Уникальность собственного образа, которым зрительный человек будет выделяться на фоне других, напрямую зависит от уровня развития интеллекта
В зависимости от уровня ценностей, Мы/другой наделяли свой образ уникальными, значимыми для себя деталями: ярким стилем в одежде, внешней красотой, знакомствами с известными людьми, особенной улыбкой, голосом, образом мыслей, особой чувственностью, тонкостью восприятия, эмоциональностью, потребностями, внутренней красотой. Собственный образ — это мера привлекательности, по которой мы/другие определяли ценность окружающих нас элементов
Если деталь замечена, принята во внимание, — значит, она существует. Чтобы включить человека или явление в свою жизнь — надо его увидеть или узнать. Все, что находится за пределами наблюдения, не существует. Так работала наша/другого психика. И точно такое же представление складывалось у Нас/другого о самом себе. Я — это частность мироздания, и я существую, пока меня видят. Чтобы заявить о своем существовании, мы/другие начинали себя демонстрировать
Мы/другие выбирали в себе уникальную черту, на которой строили свое представление о себе. Именно эту черту мы/другие демонстрировали. Показывая себя, демонстрируя свою уникальность, мы/другие ждали ответную реакцию. Нам/другим нужно было заметить и оценить произведенный эффект. Адекватная, ожидаемая, благосклонная ответная реакция окружающих очень много значила для нас/других 
Мы\другой  находились в повышенной зависимости от социума, остро нуждаясь в его подтверждении нашей/другого реальности
Когда же нас/другого частность не замечали, неосознанно мы/другой воспринимал это как угрозу своему существованию. Если тонкий баланс между демонстрацией и ответной реакцией не соблюден, случаются перекосы. Недостаточное ощущение собственной уникальности может стать причиной как неразборчивой любви ко всему окружающему миру, так и страха. Страх не зависит от уровня развития, и может возникать на любом уровне психики. Но чем менее развит зрительный интеллект, тем более уязвимым к возникновению страхов становится человек
Сбалансированное состояние, когда все благополучно, и наш/других образ замечен и оценен окружающими, рождало ответную эмпатию. Это как кнопка выключателя: если наше/других частное существует, мы/другие — личность, и все вокруг это признают, значит, и мир вокруг нас существует. А дальше идет перенос собственных позитивных восприятий на окружение.
Мы/другие настраивались на общий эмоциональный фон с другим человеком из ближайшего окружения
Другой из нашего окружения настраивался на нас
В парных отношениях мы/другие были способны испытывать самые сильные эмоции, но только крайняя степень настройки на эмоциональную волну другого человека давала нам/другим почву для развития. Низкое от природы либидо и стремление ограничить все животные проявления, но при этом высокая эмоциональность, — все это делало нас/других вызывающе привлекательными для противоположного пола
Главная ценность, к осознанию которой Мы/другой пришли — это жизнь любого существа, любой человеческой единицы и всей системы человечества в целом
Сохранение текущего состояния группы напрямую связано с сохранением жизни каждого ее члена. Именно поэтому внутренне Мы/другие как зрительный вектор были статичны. 
Мы/другие, несмотря на то, что держались за свои незыблемые ценности, любили перемены, новые впечатления, любили движение. Мы/другие реагировали на смену состояний внешнего мира, фиксируя частности, замечая изменения, но не видя общей картины. Потому что, оперируя деталями, невозможно определить, какие изменения важны, а какие нет. Но реакция на изменения однозначная: увидеть, пересмотреть свой образ, усилить его уникальность. Мы/другие опаздывали в своей реакции на изменения окружающего мира, хотя внешне это выглядело как движение вровень с ландшафтом
У нас/других было внутреннее стремление — выделиться на фоне остальных, быть красивее, ярче, уникальнее
Но собственная уникальность для нас/других проявлялась в том числе и в умении разглядеть чужую уникальность
Все, что мы/другие рассказывали о себе, было эмоционально, ярко, образно. Очень часто мы/другие вели себя по-разному в разном окружении
Мы/другие были миролюбивы, но ради своих ценностей способны были пойти на конфликты, особенно при подходящих состояниях других векторов
Мы/другие боялись быть непризнанным, осмеянным, но сами часто готовы были обсуждать и осуждать других, делить весь мир на хорошее и плохое, добро и зло, вечно критиканствовали и негодовали
Главная ценность, которую мы/другие декларировали — это любовь, порядок и эстетика, красота

Мы\другие воспринимали мир широко – всей кожей, всем телом
Мы/другие часто употребляли, жили в соответствии со следующими утверждениями:
- Делу время, потехе час
- Своя рубаха ближе к телу
- Копейка рубль бережёт
- Движение - это жизнь

Цветом нашего/других наибольшего комфорта был хаки
В первобытной стае, на войне, Мы/другие были командирами войска. Движение вперед задавал уретральный вождь, а Мы/другой, как представители кожного вектора, в свою очередь, помогали удерживать в кулаке и направлять мышечных воинов. Самодисциплина и дисциплина – качества, присущие только людям с кожным вектором. Если ты сам дисциплинированный, ты сможешь дисциплинировать других
Возвращаясь в пещеру, Мы/другой становились хранителем пищевых ресурсов. Вернувшееся с охоты войско приносило добычу, все садились за общий стол, начиная пир на весь мир. И только Мы/другой в этот момент думали, что завтра добычи может и не быть, а потому часть еды нужно сохранить, оставить про запас
До сих пор мы тут и там замечаем архетипичных кожных бабушек, хранящих в своих закромах все, что только может пригодиться человеку, на 20 лет вперед. Сегодня такое поведение не имеет смысла, а когда-то оно спасало жизнь всей стае.
Позже актуальной стала другая форма экономии – экономия сил, времени и ресурсов. Именно Мы/другой впервые задумывались, сколько лишнего времени и усилий тратит стая на то, чтобы дойти до ближайшего брода или чтобы на себе перенести весь скарб. И тогда Мы/другой придумывали повалить пальму, чтобы сделать мост, и изобретали первое колесо.
Из природной тяги к экономии Мы/другой становились изобретателями, рационализаторами и инженерами. Лук, копье, телеги, дороги, а впоследствии и любые инженерные сооружения, конструкции, технологии — всё это результат деятельности кожных людей.
У нас/других были длинные, стройные ноги, гибкий позвоночник, что позволяло нам стать гениальным танцором
Будучи развитым кожным человеком Мы/другие отличались точными, ловкими движениями тела и рук
Помимо гибкого тела Мы/другие обладали и гибкой психикой. Отличительная ее черта – возможность разворота на 180 градусов: сегодня я буду утверждать и доказывать одно, а уже назавтра с той же убежденностью – обратное; вопрос только в том, что мне более выгодно говорить в данный момент
Психологическая гибкость позволяла Нам/другим легко и быстро адаптироваться к любым изменяющимся условиям, будь это смена работы, переезд в другой город или даже в другую страну. Мы/другие всегда могли найти свою нишу в новой обстановке
Нашей/других отличительной чертой была логика, логическое мышление. Мы/другие любили говорить: «Это не логично! Где тут логика? Логично было бы предположить» и пр. Причинно-следственные связи выстраивались в нашей/других голове с потрясающей точностью, что и позволяло нам становиться/иметь потенциал стать гениальными изобретателями, инженерами, конструкторами, лучшими бухгалтерами, банкирами, логистиками
Мы\другие все стремились рационализировать, оптимизировать, реорганизовать, усовершенствовать, перестроить на свой лад, рационализаторские идеи били из нас ключом
Мы/другие были скупы на эмоции, на похвалу, сдержаны, скрытны. На вопрос всегда отвечали вопросом, никогда ничего про себя не рассказывали, зато о других расспрашивали всё, собирали всю информацию. Лаконичность была коньком нас/других
На физическом уровне кожный покров отделяет человека от окружающей среды и ограничивает собой человеческое тело. То же происходит и на уровне психики: именно кожный вектор ограничил первичные позывы на секс и убийство, оторвав тем самым человека от животного мира
С этого момента люди перестали быть просто животными, повинующимися инстинктам, наши естественные действия стали попадать под регламентацию. Разделив весь мир на область «внутри пещеры» и «вне пещеры», мы   установили различное поведение по разные стороны границы. Внутри пещеры мы не убиваем и не берем силой чужих жен – иначе наказание, вне пещеры мы сражаемся (убиваем) и уводим женщин – и за это нет наказания. Именно здесь лежат корни всех законов мира
Внутренняя потребность ограничивать, запрещать, контролировать была Нашей/другого, как кожного вектора, сутью 
Мы\другие любили правила и во всем им следовали – если не общим, то своим собственным
Ключевыми словами нас/других были — «Нет!» и «Нельзя!». Мы/другие предпочитали сначала отказать, а потом, может быть, согласиться. Мы/другие придумывали при этом различные рационализации своему поведению. На самом деле суть Нашего/другого желания была проста: Мы/другой получалиудовольствие, выполняя свою природную функцию запрета и ограничения, и слово «нет» было здесь основным 
В Нашем\чьем-то мышлении господствовали установки кожника на ограниченность и дефицит всего, что держало нас в извечном напряжении и в борьбе за ресурсы, подогревало жадность и экономизм
Мы/другие экономили, как и всё прочее, своё и чужое время. Мы/другие очень не любили, когда кто-то опаздывал на встречу, и сами предпочитали не опаздывать. Чувство времени позволяло нам/другим просыпаться за минуту до звонка будильника и никогда не опаздывать
Мы/другие могли делать одновременно несколько дел и всё успевать
Мы/другие не стремились сделать все идеально, но зато успевали за то же время сделать гораздо больше
Мы/другие в попытке сэкономить по мелочи теряли по-крупному. Например, сэкономив на рекламной кампании, мы/другие теряли деньги за весь проект
Мы/другие, находясь в стрессе, обожали распродажи. Мы/другие ждали, когда станет на 15% дешевле, потом на 30%, потом на 50%, потом на 90%, и очень страдали, если купили на 2 рубля дороже, чем в соседнем магазине
Единственное, на чём мы/другие не экономили, — это здоровье. Мы/другие ели много витаминов, биологически активных добавок, тщательно следили за своим питанием, ограничивали себя в пище, ели только полезное. Мы/другие были завсегдатаями салонов красоты и оздоровительных курортов. Родной страх для нас/других - страх заразиться чем-нибудь через кожу
Нашей/других эрогенной зоной была кожа. Мы/другие нуждались в тактильном контакте: всегда человека гладили, трогали, и сами любили поглаживания и легкие прикосновения
Наше/других либидо относительно других векторов было невысоким. В связи с этим у нас/других не формировалась сексуальная привязанность к одному партнеру. В возникновении сексуального желания основную роль для Нас/другого играл фактор новизны, поэтому Мы/другой имели большее количество партнеров, по сравнению с представителями других векторов. Стандартный период отношений с одним партнером у Нас/другого не был продолжителен. А после Мы/другой либо продолжали оставаться в этих отношениях из какого-то особого расчета, либо первым рвали отношения и уходили навсегда, не оглядываясь
Относительно невысокое либидо вынуждало Нас/других как обладателей кожного вектора к расширению своего сексуального права через продвижение в карьере и повышение социального статуса. Высокий статус и имущественный достаток повышали Нашу/других привлекательность как сексуального партнера, возрастали заодно шансы на передачу Нашего/другого генофонда в будущее
Мы/другой были очень амбициозны и самоуверенны, для Нас/другого был важен карьерный рост и счет в банке. Мы/другие не были вождем, но были лидером. В архетипичном варианте торговля, бизнес — были Нашей/другого  родной стихией. Здесь же - корни нашей/другого любви к спорту и различным соревнованиям
Развитые кожники сегодня становятся инженерами и законотворцами.
Вся современная цивилизация построена на законе, на признании за каждым права на свою индивидуальность. Западная цивилизация — носительница кожного менталитета, и именно она провозглашает кожные, основанные на законе, свободы.
Мы\другие воспринимали, что ребенка с кожным вектором в допубертатном периоде важно приучить к дисциплине и занятиям спортом. С ним можно и нужно договориться: «Выполнишь то-то и то-то, потом можешь пойти гулять». «Закончишь четверть на «отлично», купим тебе велосипед». Только свои обещания нужно исполнять, а то кожный ребенок, закончивший четверть на все «пятерки», но велосипеда так и не получивший, усвоит на всю жизнь, что обещания можно не сдерживать, а все вокруг врут
Нам/другому был крайне важен режим. Мы/другой всегда нуждались в объяснении, почему нельзя что-то делать. Нас/другого необходимо было научить подчиняться, тогда Мы/другой впоследствии сумели бы руководить подчиненными
Будучи активным, подвижным, всегда готовым к новым «подвигам» и приключениям ребенком, Мы/другой, попавшись на провинности, хитрили, изворачивались и врали во избежание наказания. В случае наказания через физическое воздействие, травмирующее Нашу/других кожную эрогенную зону, Мы/другие снимали стресс через мелкую кражу, например, таская мелочь из карманов одноклассников или родоков
Частые болевые воздействия на нежную чувствительную кожу приводили к адаптации к боли, и она стала для Нас/другого даже приятной и желанной. Так возник мазохизм, который развился в жизненный сценарий на неудачу. 

Мы/другие имели следующие характерные речевые обороты:
- Сила есть - ума не надо
- Тяжело в учении —легко в бою
- Куда все, туда и я!

Цветом Нашего/других наибольшего комфорта был черный
Все Наши/других свойства-желания были направлены на обеспечение четырёх базовых потребностей человека: есть, пить, дышать, спать
"нас" было много, около 95% людей. Однако только про 38% из Нас можно было сказать, как про мышечных людей. Дело в том, что в сочетании с другими нижними векторами (анальным, кожным, уретральным) мышечность лишь усиливает имеющиеся желания, полностью сливаясь с ними в свойствах. Так, про человека с анальностью и мышечностью мы скажем «мощный анальник», про человека с уретрой и мышечностью — «мощный уретральник» и так далее. Таким образом, мышечниками называют только тех людей, которые не имеют других нижних векторов
В первобытной стае Мы/другие выполняли роль воина на войне и строителя в пещере. Именно Мы/другие в первую очередь обеспечивали выживание, добывая пропитание на охоте, защищая стаю от внешней угрозы и завоевывая новые территории. Под предводительством уретрального вождя и командованием кожных командиров, Мы/другие, не жалея своих жизней, шли на охоту и войну,  и убивали. Из Нас/других формировали основной состав армий. Мы/другие легко забирали чужую жизнь и также легко отдавали свою. Отдать свою жизнь в бою – считалось для Нас/других ценностью. 
Мы/другие слышали/читали/усвоили, что сегодня роль мышечников как военных уходит в прошлое. Всё противостояние держав сводится к политике сдерживания. Отдельные локальные конфликты приобретают новые формы, и в современной армии важнее владеть всеми новинками вооружений, чем идти врукопашную. Роль мышечных рядовых бойцов всё больше и больше теряет свое значение, их место переходит к специалистам, способным владеть ультрасовременной военной техникой. Поэтому основное поле деятельности для мышечников сегодня – это полезный физический труд, создающий основу для выживания всей стаи
Нужно понимать, что без мышечного человека существование современной цивилизации было бы невозможно. Привыкшие к устроенной жизни современного города, люди не задумываются, откуда берутся продукты в магазинах, кто работает на соседней ТЭЦ и благодаря кому в их квартирах работает канализация. Всё это держится на плечах мышечной части человечества.
Мы/другие имели два базовых состояния — ярость и монотония. Ярость приводила нас/других в состояние «война», когда мы/другие шли и убивали. Абсолютная монотония — в состояние «мир», когда час за часом, день за днём мы/другие строили дома, трудились в шахте, пахали землю
Мы/другие были очень миролюбивыми, перевести нас из состояния монотонии в состояние ярости было трудно, но возможно. Этого не происходило до тех пор, пока не посягали на обеспечение наших/других потребностей (есть, пить, дышать, спать)
При употреблении спиртного Мы/другие выпускали наружу мышечного воина-охотника — прирожденного убийцу
Мы/другие никогда не мыслили категорией «я». Все наше/других мироощущение было построено на «мы»
Весь мир у Нас/других как у мышечников был разделен по территориальному признаку на «мы — свои» и «мы — чужие»: наш двор — чужой двор, наша улица — чужая улица, наша стая — чужая стая
Жизнь Мы/другие строили так, чтобы максимально сохранять свою общность. При этом Мы/другие ориентировались на общепринятое — чтобы все было как у людей, «по-людски», «как у всех». Отделение от «мы» воспринималось Нами/другими очень болезненно. Камера-одиночка в тюрьме — было бы самым большим  испытанием для Нас/других. 
Мы/другие были абсолютно ведомы. Мы/другие никогда не шли протестовать и крушить всё вокруг сами по себе, без побуждения со стороны. Мы/другие не имели так называемого личного мнения, ведь для нас/других первично единение в общее «мы», а не частность своего «я». На вопрос «что вы думаете про эту ситуацию?», мы/другие отвечали: «А что я? Как все, так и я». Мы/другие как мышечный человек поступали так, как нас научили
То, кем мы/другие стали/могли стать, зависело от того, кто оказывал на нас/других влияние
Наше/других мышление было наглядно-действенным. Как показали, так и мы/другие и делали. При этом мы/другие ни в коем случае не были глупы. У нас/других был особый ум. То, что сумеет мышечник, никогда не сумеет человек с другим набором векторов: никто так просто и ладно не забьёт гвоздь, не распилит доску, не поставит забор. И обучать его нужно, показывая всё наглядно. Если стоит задача поддерживать костёр, Нам/другим нужно было показать, как подкидывать хворост и откуда его брать, нужно было всё объяснить до мельчайших деталей
Мы/другие как никто другой были привязаны к своей земле. При этом Мы/другие были абсолютно приспособлены к любому ландшафту. В городе Мы/другие блуждали. А оказавшись, например, в лесу, мгновенно ориентировались на местности и знали, как здесь выжить: могли и дерево свалить, и шалаш построить, и птицу поймать
Мы/другие с подозрением относились к сексу, особенно когда он происходил, как нам казалось, «не по-людски», к примеру, до брака
Будучи женщиной, Мы/другие стремились поскорее выйти замуж – Наше/других тело было предназначено для рождения детей. Как только Мы/другие достигали детородного возраста, у Нас/других появлялось сильнейшее желание не к сексу, но к рождению потомства
Мы\другие имели животный примитивный строй психики
Физическая мощь мышечных людей позволяет им\нам порождать самое большое потомство, именно они рожают детей, больше, чем представители других векторов. Плохое состояние мышечности — плохая демография в стране, и наоборот
До рождения пупочное отверстие — это канал, через который эрогенная зона мышечного человека — мышцы — соединяется с внешним миром. С рождением этот канал закрывается, прерывая обеспечение базовых потребностей (есть, пить, дышать, спать). Это ощущалось Нами/другими как страдание — теперь всё надо делать самому, самостоятельно. Дальнейшая жизнь проходила в ощущении, что смерть = избавлению.
Мы/другие не боялись смерти. Она воспринималась Нами/другими как возврат в первоначальное состояние, в чрево матери, где Нам/другим было так хорошо, где все базовые потребности были обеспечены. Мы/другие говорили: «Откуда пришёл, туда и вернусь, вернусь в Матушку-землю»
По той же причине Мы/другие всегда оживлялись при виде смерти. Именно Мы/другие лучше всех могли организовать похороны, поминки, стремясь «похоронить по-людски»
Мы/другие, в детстве были очень покладисты, Нас/других не нужно было особо воспитывать. Нас/других было необходимо приучать к тяжелому физическому труду, чтобы Мы/другие помогали в детстве родителям, чтобы научились наслаждаться именно трудом. Когда Мы/другие копали, то испытывает мышечную радость. Нужно понимать, что именно через усилие мышц активируется мышление мышечного человека. Физический же труд направляет его в мирное русло, в строительство, работу на заводе, в шахте и т. п.
При этом Нас/других категорически нельзя было отдавать в спорт. Наши/других физические данные не  способствовали победам на соревнованиях, ведь у Нас/других не было стремления соревноваться, конкурировать, побеждать. Спорт давал Нам/другим состояние войны. Не приученные к физическому труду и отданные в спорт, Мы/другие могли впоследствии реализовать себя только в преступной деятельности
Мы\другие презирали мышечных людей и себя как их представителя за быдлотность, примитивизм и подчиненность, воспринимали мышечность как рабское состояние. 

Мы\другой постигали мир нюхом
Мы/другой имели следующие характерные речевые обороты:
- В тихом омуте черти водятся
- Бабушка надвое сказала
- Предупрежден —значит вооружен!
- Не суй свой нос в чужой вопрос

Цветом нашего/другого наибольшего комфорта был фиолетовый, но носить Мы/другой  предпочитали серый
Раньше считалось, что человеческое обоняние – атавизм животной природы. Но именно благодаря ему происходит восприятие важнейшей информации: помимо сознательных запахов, Мы/другой распознавали неосознаваемые, так называемые феромоны
От любого сенсора часть информации поступает в сознание, а часть, минуя сознание, попадает напрямую в бессознательное. Так, например, кожей мы чувствуем, как нас коснулся другой человек, но постоянного касания рубашки мы не замечаем, не осознаем
То же и с обонянием. В носу есть рецепторы, которые отвечают за сознательное дифференцирование запахов на приятные и неприятные. А так называемый «нулевой нерв» различает не запахи, а феромоны. Феромоны – основа всего, происходящего между людьми. Через них происходят два важнейших процесса: ранжирование (то есть выстраивание по рангам) у мужчин и возникновение влечения между мужчинами и женщинами. «Нулевой нерв» – был Нашей/другого эрогенной зоной. 
Феромоны – бессознательные запахи, которые говорят о человеке больше, чем он мог бы сказать о себе сам. Они – отражение наших эмоций, состояний, бессознательных желаний. Меняется состояние – меняется и несознательный запах. С другой стороны, определенный запах может вызвать у человека определенное эмоциональное состояние
Ощущая запах, Мы/другой «чуяли» и состояния, и мысли других людей. Для Нас/другого эти мысли «пахли» хуже, чем самая вонючая помойка. Для Нас/другого весь мир был источником всевозможных запахов, и среди них не существовало приятных
Запах каждого состояния, каждой мысли выдавал все несовершенство, все изъяны человеческой природы. Потому на Нашем/другого лице была маска постоянного отвращения. Родившись, Мы/другой сразу попали в эту постоянную «вонь». Мы/другой презирали людей. Нашим/другого ощущением было: «вы все ниже меня». Мы/другой не стремились к контакту с людьми
Архетип обоняния – выжить во что бы то ни стало. Ключ к выживанию – обладание информацией. Мы/другой через восприятие феромонов получали уникальную, никому больше не доступную информацию. Это давало Нам/другому возможность управлять, разделять, властвовать. При этом никто ничего не знал о самих Нас/ о другом. Мы/другой предпочитали всегда держаться в сторонке, но так, чтобы иметь всё в поле зрения, и поближе к выходу, на случай, если придется спасаться бегством. Наши/другого запахи были скрыты, чтобы Нас/другого никто не мог «прочесть». Отсутствие запаха вызывает реакцию безотчетного страха у людей других векторов. Мы вроде видим человека, но его как будто бы и нет: не ощущая запаха, мы вообще не воспринимаем его как одушевленный объект. Таким образом, на бессознательном уровне Мы/другой влияли на других людей. 
Мы/другой реализовались только через выживание стаи. Мы/другой презирали всех людишек, и в первую очередь - их вонючую глупость
Нас/другого люди не волновали ни в каком смысле и ни в каком качестве, помимо одного: стая Нам/другому была необходима для собственного выживания (никто не выживает поодиночке). Так, в первобытной стае Мы/другой становились советником вождя. Мы/другой занимались внутренней контрразведкой и внешней стратегической разведкой.  
Внешняя разведка – разведка об опасностях на ландшафте. Когда зрительники посмотрят вокруг и скажут, что опасности нет, и когда звуковики послушают и скажут, что опасности нет, именно обонятельник заметит подвох. Он придет и скажет, что туда идти не надо. Непонятно, почему, но это окажется так. Окажется, что там притаилась опасность. 
Внутренняя разведка – разведка об опасностях внутри стаи. Стая может выжить только, если каждый будет выполнять свою видовую роль. Поэтому обонятельник везде сует свой нос. Он следит за тем, чтобы все работали, все исполняли свою видовую роль, и избавляется от ненужных стае особей. Отсюда первобытный страх перед обонятельниками у зрительников, рационализируемый словами: «Нехороший человек, я это чувствую»
Мы\другой занимались внутренней разведкой, шпионили, стучали, преследовали, везде совали нос, провоцировали скандалы, интриги и расследования)  
Между уретральным вождем и обонятельным советником существует бессознательный сговор. Уретральник – единственный, кто терпит обонятельника, потому что он предлагает вождю лучший путь для выживания на ландшафте. Обонятельник же становится советником вождя, потому что уретральник сохраняет его от ненависти стаи
Мы\другой всю жизнь старались подсознательно или осознанно пристроиться к какой-либо сильной личности, (вождю) в качестве советника-манипулятора и получить через него защиту и влияние
Задача выжить во что бы то ни стало не имела перерыва ни на одну секунду, потому что если условно представить себе, что в природе существует перерыв для нее хотя бы на одну секунду в год, то именно в эту секунду все заканчивается
У Нас/другого эрогенной зоной был нос, который никогда не отдыхал. Сон у Нас/другого всегда был поверхностным. Мы/другой просыпались в самую критическую минуту, сами не зная почему. Мы/другой часто становились героями историй по типу «вышел посреди ночи в магазин, а в это время мой дом сгорел» или «решил задержаться дома и опоздал на самолет, который разбился»
У Нас/другого был уникальный интуитивный невербальный ум. У Нас/другого не было ума в привычном понимании. Мы/другой не занимались логическими построениями, не анализировали ситуацию, не пытались ее представить, не пытались точно разобрать, назвать. Вместо этого у Нас/другого были точнейшие, мощные, яркие ощущения, что и как нужно делать, основанные на воспринимаемом нами феромонном фоне окружающих. Ощущения эти не складывались в слова и не проговаривались. 
Никаких ключевых слов у Нас/другого, как у обонятельника, не было. 
Мы\другой были аморальны, поскольку задача выжить во что бы то ни стало важнее всех остальных, она не ограничивается ни нормами морали, ни нормами культуры, ни нормами нравственности и этики
Мы/другие стремились сохранять исключительно живое вещество. Не культуру, не нравственность, а саму жизнь. И жизнь не каждого отдельного человека, а жизнь всей целостности людей. И потому на Нас/другого не накладывалось ни одно культурно-нравственное ограничение. Там, где обоняние будет ограничено, все живое умрет. 
По этой же причине Мы/другой не разделяли правду и ложь. Мы/другой никогда не лгали, потому что просто не отличали правду и ложь. 
В развитом состоянии Мы/другой элементарно адаптированы к понятиям правды и лжи, добра и зла, но внутри себя Мы/другой этого не ощущали. И исполняли свою видовую роль вне этих категорий. Иными словами, Мы/другой работали в областях, где понятия нравственности, правды и лжи не требовались, где важнее было другое – обеспечение выживания стаи. Это шпионаж, политика, финансы и наука. 
Мы/другой стремились взять под контроль то, что несло с собой угрозу выживанию, и, в конце концов, это стало нашей профессией.  
Мы/другой выстраивали отношения нашей стаи с внешней стаей, основываясь на императиве выжить во что бы то ни стало. Занимая крупные политические посты, становясь министрами финансов, министрами иностранных дел, Мы/другой договаривались между собой, проводя политику сдерживания. При этом Мы/другой не основывались ни на каких ценностях нравственности и морали. «У Англии нет постоянных врагов и друзей, есть интересы ее короны»
Все финансовые системы созданы исключительно обонятельниками и по сей день ими управляются. Среди известных финансистов: Джон Сноу, Генри Полсон, Алексей Кудрин, Александр Шохин
Обонятельная разведка сегодня нацелена на угрозы со стороны микромира. Обонятельники - те ученые, которые заняты исследованием неизвестного в областях, где существуют риски для выживания людей. Это и называется в народе любопытством. Когда на это накладывается еще и соответствующее умение, то мы имеем дело с крайней любознательностью. Она делает из обонятельников гениальных ученых. Не тех, кто систематизирует готовые знания, а тех, кто делает колоссальные прорывы — такие, например, как изобретение пенициллина
Нас/другого считали большими мерзавцами. Как интриган, Мы/другой иногда сами становились жертвами своей интриги.  
Как архетипичный обонятельник Мы/другой были склонны/становились самыми страшными серийными убийцами и маньяками, выполняя свою видовую роль напрямую, то есть физически устраняя особей, не способных выполнять свои задачи в стае
В детстве Мы/другой были склонны к меланхолии, не стремились к общению. Во дворе, в классе, в школе Нас/другого никто не любил. Мы/другой ощущали это как постоянную угрозу и, естественно, пытались от нее уйти, остаться дома под тем или иным предлогом. 
Мы\другой находились в меньшинстве среди людей – всего 1% от человечества, упиваясь своей уникальностью. 
Мы\другой были лишены эмоциональности, воспринимали людей и мир холодно, через призму ощущений сути. 

Мы/другие имели следующие характерные речевые обороты:
- Не соврёшь — красиво не расскажешь!
- Ради красного словца не пожалею ни мать, ни отца!
- По секрету всему свету!

Цветом нашего/других наибольшего комфорта был желтый
В первобытной стае Мы/другие выполняли две важнейшие функции: в саванне криком предупреждали стаю об опасности, а в пещере «составляил меню», разделяя пищу на съедобную и несъедобную.
Оральный крик — сигнал для каждого о необходимости спасаться. На привале, когда вся стая спала, он был гарантом безопасности. Получив сигнал от ночного охранника стаи, оральник своим криком издавал звуки, от которых кровь стыла в жилах у всего живого вокруг. Природа наделила его такой способностью не случайно. Лишняя секунда промедления могла обернуться трагедией для всех: стаю могли загрызть хищники либо убить враги. Крик оральника не даёт времени на размышление, реакция на него мгновенна — тут же, еще не успев проснуться и понять, что происходит, все оказываются высоко на деревьях, далеко от опасности
Во время охоты этот крик тоже делал своё дело. Оральный загонщик помогал направить добычу в заранее приготовленную ловушку — испуганное его криком животное теряло ориентиры и мчалось, куда глаза глядят
В мирное время, когда стая находилась в пещере, именно оральник определял, какую пищу можно есть, а какую нельзя, «составлял меню» стаи. По сей день оральные люди становятся лучшими поварами
Мы/другие были очень привязаны к еде. В еде Мы/другие не просто чередовали блюда, а искали всё новые рецепты, всё новые, самые экзотические вкусы. Процесс приёма пищи для Нас/других был большим удовольствием. Мы/другие любили путешествовать с целью попробовать новые блюда, открыть для себя новые продукты, сменить вкусовые впечатления
Нашей/других эрогенной зоной были ротовая полость и губы. Мы/другие любили прикасаться к своим губам, любили поговорить, покричать, что есть мочи
В Нашей/других внешности выделялся рот - чувственный, большой, с порочной верхней губой. Мы/другие все время что-то говорили, шевелили губами, жевали
Так как выживание стаи — задача первостепенная, то выполнение её никаким образом не подчиняется требованиям морали, этики, нравственности. Вот почему ни обонятельник, ни оральник не дифференцируют понятия правды и лжи. Для орального человека главное — найти способ вызвать интерес к своему говорению. В этом стремлении рождается ложь, от самой маленькой до самой крупной
Наша/других ложь была неотличима от правды. Мы/другие на ходу придумывали все несуществующие детали и обстоятельства так, что усомниться в них было невозможно
Когда Мы/другие что-то говорили, это всегда звучало убедительно, хотя Наша/других речь часто бывала неправильной. Мы/другие обладали неправильной дикцией, коверкали слова, путали ударения, однако то, что Мы/другие говорили, отпечатывалось в голове у всех
Мы/другие обладали уникальным вербальным интеллектом. Мы/другие сначала говорили, а потом думали. Более того, Мы/другие начинали понимать предмет только в процессе говорения о нём
Мы/другие не разговаривали сами с собой. Нам/другим были необходимы уши, которые бы слушали внимательно. С другим человеком можно сидеть и отвлечённо кивать головой, а с Нами/другими такое не проходило. Мы/другие требовали, чтобы все внимание собеседника было сосредоточено на нас, и Мы/другие добивались этого самыми разными способами
Люди научились говорить благодаря оральному человеку. Оральник первым стал обозначать словами отдельные действия и предметы. Причём он делал это особым образом — так, что у всех в головах возникали такие же связи, все начинали мыслить этими же категориями, формировался язык.  
Формирование общего языка объясняется способностью оральника к индукции. Это значит, что он не просто говорит, а специфическим образом воздействует на каждого слушателя. Так, что у них начинают выстраиваться общие смысловые ряды, общие связи, появляется общий способ мышления. Часто от Наших/другого слов у кого-то возникало ощущение, что он «всегда так думал, просто не мог сказать словами»
Величайшие ораторы всех времён – оральные люди – оказывают необычайное влияние на своих слушателей. Ленин сумел поднять страну на революцию. Троцкий молниеносно создал Красную Армию. Гитлер проиндуцировал целый германский народ двинуться за его идеями. Кубинский народ по сей день готов слушать четырехчасовые спичи своего лидера Фиделя Кастро
Даже не зная языка, не видя самого оратора, чувствуя абсолютную противоположность идеям, которые он проповедует, ты невольно устремляешься к ним. Каждое слово такого оратора, сказанное публично, управляет массами людей и задаёт им направление движения
Оральность всегда обслуживает власть. Шут при вожде — оральный человек — всегда имел право говорить «правду». При этом сила оральника настолько велика, что если он становится в оппозицию к власти, к идее или к культуре, то они незамедлительно дают трещину. Он способен превратить любую мысль, любую идею в предмет для всеобщего осмеяния, полностью их дискредитировать
Про Нас/других как про оральника говорили, что Мы/другой – душа любой компании. Нас/других любили все: Мы/другие были жизнерадостны, всегда в приподнятом, даже весёлом настроении. Мы/другие не выглядели опасными, веселили своими шутками, расслабляли. Мы/другие были балагурами и болтунами.
Мы/другие были гостеприимны: гости – это и слушатели, и объекты для целования
За счет таких своих способностей Мы/другие были вхожи в личное пространство каждого. Не проходило и минуты с момента знакомства, как Мы/другие уже обнимали человека за плечи и что-то говорили на ухо
Мы/другие легко находили общий язык с любым
Нам/другим как оральникам не стоило доверять тайны. Желая привлечь больше ушей к себе, Мы/другие рассказывали их всем, кого встречали, да ещё и привирали сверху
Мы/другие были сплетниками и клеветниками. Мы/другие как оральные люди были мастерами давать клички
В зависимости от уровня развитости Мы/другие становились поварами, юмористами, комментаторами, певцами, ораторами и т.п. 
Все самые знаменитые комики, юмористы — обладатели орального вектора: Аркадий Райкин, Михаил Жванецкий, Михаил Задорнов, Максим Галкин, Елена Воробей и многие другие
Оральные певцы всегда на вершине: Фредди Меркьюри, Алла Пугачёва, Григорий Лепс и другие. Из оральных людей со звуком получаются гениальные оперные певцы. А такие оральники, как Владимир Высоцкий, своим пением задают общее мышление целому народу
При развитом вербальном интеллекте Мы/другие были большими гурманами
При неразвитом вербальном интеллекте Мы/другие были обжорами. Кроме того, Мы/другие не замолкали ни на минуту, даже во время еды
Другой способ инициации оральной эрогенной зоны — мат. Мы/другие испытывали особое удовольствие, проговаривая матерные слова
Мы/другие, будучи ребенком, начинали пробовать мат в своей речи, Мы/другие первым начинали шутить на «эти» темы и рассказывать неприличные истории. А если Нам/другим не давали об этом говорить, именно Мы/другие писали матерные слова на заборах и в лифтах. Так Наши/других сверстники узнавали ответ на вопрос, откуда берутся дети
Будучи оральным ребенком, Мы/другие были очень шумными, говорили без остановки. Поскольку потребность говорить была большая, а речевой аппарат еще не был развит, Мы/другие сильно шепелявили, торопились и проглатывали части слов
Мы/другие были любимцами класса. Мы/другие шутили так, что смеялись все, включая учительницу. Одноклассники только и ждали от Нас/других очередную хохму — смех расслабляет ум, даёт приятное ощущение освобождения от всех забот и мыслей
Будучи оральным ребенком, Мы/другие готовы были говорить все, лишь бы Нас/других слушали. Родители вовремя не направляли Нас/другого, и мы уходили в тотальное враньё. Мы/другие придумывали самые невероятные истории про соседей, знакомых, одноклассников, родителей
Нас/других в качестве наказаний за привирания и матерные ругательства били по губам, такие удары по сенсору превратили нас в заику
Будучи оральником с неразвитым вербальным интеллектом, Мы/другие обречены были быть кухонными шутами и балагурами всю жизнь
Мы\другие имели слабость к кулинарии, мечтали стать шеф-поварами или заниматься ресторанным бизнесом, обожали готовить и дегустировать

Мы/другие имели следующие характерные речевые обороты:
- Полюбить — так королеву, проиграть — так миллион
- А мы пойдём другим путем!
- Кто не рискует, тот не пьет шампанского!
- Если не я, то кто?

Цветом Нашего/других наибольшего комфорта был красный
Мы/другой были людьми будущего, экстравертами. Задачей всего человечества во все времена было выжить во что бы то ни стало и продолжить себя во времени. Мы/другой были вождем по своей природе. Именно Мы/другой обеспечивали движение в будущее всей стаи: Мы/другой отвечали за расширение жизненного пространства и порождение нового живого вещества
В первобытные времена экспансия была обязательным условием выживания стаи. Если бы мы всё время сидели на одном месте, то умерли бы с голоду. Пища вокруг пещеры закончилась — надо искать новые пастбища, расширяться. Надо охотиться и воевать. Сегодня мир изменился, мы уже не голодаем, однако необходимость в экспансии осталась. В наше время она идёт на уровне продвижения новых идей. Уретральники продвигают их в массах, раздвигая горизонты возможного для всего человечества
На войну и охоту стаю вел уретральник. Бесстрашный, смелый, отважный, герой — так о нём говорят другие. Он вдохновлял всё войско своим примером. С уретральником во главе оно становилось непобедимым
Сегодня функции вождя также трансформировались. Уретральник по-прежнему нуждается в своей стае. Он может стать главой государства или крупной компании либо, в негативном варианте, — главой преступной группировки. Своим нестандартным, инновационным подходом к решению любых вопросов он выводит на новый уровень всё, за что берется
Расширение жизненного пространства невозможно без порождения нового живого вещества. Сегодня воины стаи ходили на охоту и поймали мамонта, но вернулись не все — трех охотников убили. Уже завтра их будет не хватать, чтобы поймать новую добычу. Нужны новые воины. Та часть женщин пещеры, у которой есть мужья, родит новых, но ведь есть и другие женщины — те, что не вышли замуж или чьи мужья были в числе погибших. Что делать им? Ведь это неиспользованный ресурс.
Уретральные люди со своей природной полигамной сексуальностью решали эту проблему. Явление полигамии — отнюдь не смена сексуальных партнеров по принципу новизны, как это принято считать сегодня. Все разговоры про полигамность мужчин не соответствуют истине, если только речь не идет об уретральном мужчине. Полигамия — это даже не секс, а обеспечение нехваток эякулята с целью рождения детей. Из своего природного милосердия (не путать со зрительной жалостью) уретральник оплодотворяет этих женщин. Милосердие есть только в уретре и его суть —влечение к «невзятым» по той или иной причине самкам
Мы/другой, будучи уретральником были доминантны. Если сравнить стаю с биологической клеткой, то Мы/другой были её ядром. Мы/другой были сгустком живой энергии, силы, желания жить, невероятно притягательными для других людей (кроме кожных). Наши/другого глаза горели, Наш/другого взгляд был доминантным. Когда Мы/другой были подростками, все остальные дети мигом притягивались к Нам/другому. Секунды не проходило, а все уже вместе с Нами/другим бегали по крышам, по буеракам, не взирая ни на какие запреты, вперёд, сломя голову. Мы/другой всегда вели, и за нами шли
В детстве про Нас/другого говорили: «Хоть оторви, да выбрось», – настолько Наше/другого поведение было неуправляемо, дерзко и непредсказуемо. Мы/другой не признавали никаких авторитетов. Будучи еще ребёнком, мы/другой уже точно знали, чего хотели, и не позволяли собой управлять или манипулировать. Со стороны Наше/другого неподчинение часто выглядело как безответственность. На самом деле, Мы/другой изначально чувствовали свою ответственность за выживание стаи, только реализовали ее не через согласие быть ведомыми, а самостоятельно. Мы/другой изобретали стратегию и находили путь, который доселе никому не был известен, чтобы вся стая могла выйти на новый виток в будущее
Мы/другой были ничем не ограничены – ни законом, ни моралью. Как может быть ограничено то, что ответственно за выживание? Выжить нужно любой ценой! Траектория Нашего/другого движения всегда была непредсказуема – всё время за флажки
При этом такая неограниченность сочеталась с врожденным альтруизмом. Все Наше/другого существо было направлено на отдачу. «Твоё – это твоё, и моё – это тоже твоё». Ничего своего. Мы/другой не нуждались ни в каких формах владения, не ощущали их. Отсутствие стремления сохранять своё тело как обратная связь для обеспечения природной функции: «Моя жизнь – ничто, жизнь стаи – всё». Гастелло, Талалихин, Матросов и другие – люди, несущие в себе уретральный вектор
Мы\другой жили экспансией
Мы/другой становились первопроходцами во всём. Мы были готовы к риску всегда, не ощущали адреналина. В этом была причина Нашей/другого высокой смертности.
У Нас/другого не было никаких стремлений к благосостоянию, накоплению имущества и пр. Единственный момент — атрибуты власти: у Нас/другого могло не быть ни копейки за душой, но шикарная одежда, дорогие аксессуары были. Мы/другой любили всё самое лучшее, последней модели, по самому высшему классу. Мы/другой были очень щедрыми. В компаниях, руководимых Нами/другим, были самые высокие фонды зарплат
Уретральные ценности особенно близки россиянам. Всем хорошо знакомо явление русского гостеприимства, когда с душой нараспашку они принимают гостей и как на последние деньги накрывают шикарный щедрый стол. Для россиянина одно из самых негативных понятий — понятие жадности, она осуждается, в то время как на Западе превращается в «разумную экономию» и приветствуется. Россияне любят по-уретральному хвастаться, рассказывать о своих достижениях. Русским близок и уретральный кураж. Именно из-за влияния уретральных ценностей российский человек не понимает ограничения закона, а судит всех по справедливости
У уретральников самое высокое либидо. Эрогенная зона — уретральный канал — инициируется мочой и эякулятом. Именно уретральник покоряет и метит новые территории и получает наибольшее наслаждение от сексуальных отношений, в этом обратная связь с его природной задачей. Его высокое либидо обеспечено соответствующей возможностью: феромоны уретрального мужчины являются самыми привлекательными для женщин. Он хочет всех женщин, и все женщины хотят его
У нас/другого была особая, настоящая справедливость. Не по принципу, «чтобы всем поровну», и не по принципу, «кому сколько положено по закону». Настоящая справедливость — по нехваткам. Матери пятерых детей — пять кусков хлеба, а матери одного ребенка – один кусок. Однако, в случае войны со всех одинаковый спрос: у первой пятеро идут на войну, а вторая посылает своего единственного сына. Одно без другого невозможно
Мы/другой обладали врождённой свободой
У Нас/другого было так: что хочу, то и буду делать, а что не хочу делать — делать не буду никогда. Когда Мы/другой были ребенком, в школе мы великолепно учились по тем предметам, которыми нам хотелось заниматься, которые нам были интересны, а вот по другим мы/другие не делали вообще ничего. Идти на то, что Мы/другой не хотели, мы были способны только ради какого-то более высокого приоритета
Мы/другой не соревновались, мы только могли войти в противостояние с человеком в лице другого уретральника (двух вождей в стае не бывает). У Нас/другого не было таких амбиций, Мы/другой не претендовали ни на что. У Нас/другого  просто было внутреннее ощущение, что мы первые, а значит, и конкурировать не с кем. Это с Нами/другим могли начать/начинали конкурировать кожники, сами Мы/другой соперниками не становились никогда
Нашим/другого слабым местом было понижение в ранге. Когда кто-то сел на Наш/другого стул или вклинился в Нашу/другого речь. В таком случае Мы/другой реагировали мгновенной сильнейшей вспышкой гнева. И тут же забывали. У Нас/другого было особое устройство памяти. Поскольку все Наши/другого мысли были направлены в будущее, прошлое особо не запоминалось. Все, что происходило с Нами/другим, например, в детстве, мы могли вспомнить только в общих чертах
Мы/другой не умели проигрывать, сдаваться. Мы/другой никогда не шли назад, не отступались от того, что делали
Наш/другого крик вызывал у людей желание опуститься пониже и склонить голову, все бессознательно повиновались нам, даже тело занимало такое положение
У нас/другого всегда была самая быстрая реакция — и телом, и умом. Особенность Нашего/другого мышления в нестандартности, непрочитываемости, уникальной способности находить новые решения и пути. Во всём, что Мы/другой делали, была дерзость и кураж, что иногда путали с кожной наглостью. Так, именно уретральники проходят без очереди в очередях, да еще и под одобрительные взгляды других (а как еще можно смотреть на вождя?)
Мы/другой наслаждались самим процессом жизни. Любили есть, пить, гулять, женщин — жизнь во всех проявлениях! Во всем Мы/другой шли за горизонт. «Любить — так любить, гулять — так гулять!» В этом корни уретральных зависимостей. Мы/другой были склонны становиться зависимыми от всего, что нам нравилось: от водки, секса и т. п. Мы/другой очень быстро спиваются. В своём стремлении достичь горизонта Мы/другой пили ещё и ещё, а горизонт все отодвигался. Уретральные звуковики по тому же механизму быстро умирают от передозировки наркотиками
У Нас/другого как у уретральника была высокая температура тела. Когда-то уретральники открывали новые земли, первыми плыли по холодным морям и шли по заснеженным горам. Для этого им и была дана самая высокая способность к поддержанию температуры тела. Горячие, расхлыстанные. Вы не увидите уретрального в чистом виде человека, застегнутого на все пуговицы или обмотанного шарфом, — им всегда жарко. Одежда нараспашку
Уретральники долго не живут. В чистом виде (без других векторов) редко умирают в своих постелях
Мы/другой были очень легким ребенком. Мы/другой были абсолютно адекватны, ответственны от рождения. Мы/другой не слушались по-анальному, не подчинялись по-кожному, Мы/другой не были культурны, нравственны, моральны по-зрительному, не были духовны по-звуковому, Мы/другой были выше всех по природе
Нас/другого воспитывали, делая упор на нашем чувстве ответственности, будучи регентом, как при царе
Нас/другого воспитывали с применением давления и насилия, и Мы/другие сопротивлялись побегом, испытывая при этом кураж. Ощущение того, что «мир враждебен», зафиксировалось в Нас/другом из-за этого, и Мы/другой, создавали свою стаю в противовес миру, Мы/другой стали воевать с миром. Так растут вожаки самых опасных бандформирований. При этом Мы/другой не были преступниками по рождению, но становятся самыми опасными главарями банд, предводителями восстаний. Стеньки Разины, Пугачевы, Спартаки — это все уретральники
Нам/другому в детстве ставили диагноз «гиперактивность», калеча Нас/другого супрессивным лечением
Мы\другой имели в своей личности сочетания различных векторов
Мы\другой были разносторонне развитыми векторниками
Мы\другой страдали от нереализованности большинства своих векторов, пользуясь лишь одним из них – и то – неполноценно
Мы\другой раздвигали границы самосознания и старались гармонизировать у себя все вектора личности
Мы\другой осознали, что достигнув равномерного и гармоничного развития всех векторов станем абсолютно самодостаточным, единичным, богоподобным существом или настоящим человеком
Мы\другой поняли, осознали, что все люди - заложники векторной однобокости, фактические инвалиды и недолюдки с перекосом лишь в одну определенную сторону
Мы\другой осознали, поняли, что именно личность и говноэго формирует нас\людей одновекторными инвалидами – вне личности человек может все и обладает абсолютными возможностями всех аспектов себя
Мы\другой приняли, воспринимали, решили, убеждались, сомневались, согласились, отрицали, знали, говорили, считали, отвергали, что:
• кожный вектор — создатель и хранитель пищевых запасов в мирное время и боковой охотник-алиментатор в военное;
• мышечный вектор — строитель в мирное время, воин — в военное;
• уретральный вектор — вождь, порождение и ответственность за продвижение в будущее живого вещества в мирное время, экспансия — в военное;
• анальный вектор — хранитель пещеры, костра в мирное время, тыловик — в военное;
• зрительный вектор — самка-воспитательница в мирное время, дневная охранница стаи — в военное;
• звуковой вектор — ночной охранник стаи;
• обонятельный вектор — стратегический разведчик, советник вождя, шаман;
• оральный вектор — разделение пищи на съедобную и несъедобную в мирное время, крик как предупреждение об опасности — в военное.
• Рождаясь с определённым набором векторов, человек уже наделён конкретными склонностями, свойствами и желаниями, которые требуют своего удовлетворения.

Мы\другие приняли ограниченность себя\других векторами, восприняли их как окончательную и необратимую данность подобную знакам зодиака\ поняли условность этой хрени и необходимость снести и эти границы самосознания
Мы\другие восприняли концепцию, как обезьяна стала человеком\как мы «захотели» стать людьми
Что отделяет человека от животного? Животное, повинуясь инстинктам, стремится удовлетворить только базовые желания — есть, пить, дышать, спать, при этом выполняя две основные задачи — выжить во что бы то ни стало и продолжить себя во времени.
Первое добавочное желание, т. е. желание сверх базовых, и стало первым шагом, отделившим человека от животного мира. Оно возникло в кожной мере и состояло в желании съесть больше, чем нужно для насыщения.
Появившись, добавочное желание тут же было ограничено тем же кожным вектором. Съесть больше, чем вмещает желудок, просто невозможно. Пришлось искать новый способ реализации возникшего желания. Так появились первые пищевые запасы, а добавочное желание стало основой стремления кожного вектора к имущественному и социальному превосходству.
Добавочное желание стало шагом от совершенства животного мира и одновременно стимулом к развитию на более высоком и сложном уровне — человеческом.
Удовлетворяя свои природные желания, каждый член стаи выполнял присущую только ему роль — определённый вид деятельности, которую именно он из всей стаи способен был сделать наилучшим образом, за что получал пищу. Голод был главным и единственным инструментом природного управления поведением человека.
Каждый шаг в развитии отдельного человека оставлял свой отпечаток в коллективном психическом. Это приводило к тому, что следующие поколения рождались с большим темпераментом и потенциалом, нежели их родители.
В корне любого человеческого поступка лежит желание — получить наслаждение. Только одному из нас наслаждение приносит физический труд, другому — имущественное и социальное превосходство, третьему — признание и уважение. Наши желания определяют и способ получения этого самого наслаждения.
В основе поведения личности лежит врождённый комплект желаний, который формирует саму личность, её ценности, приоритеты, стремления и жизненные цели.
Истинное наслаждение как сбалансированную биохимию головного мозга, чувство счастья и радости от жизни мы способны получать только при выполнении видовой роли, т. е. той деятельности, для которой мы наделены врожденными свойствами и которая приносит благо обществу.
В основе Нашей\чьей-либо мотивации к труду лежало стремление к наслаждению 
+8
15:05
1398
15:23
Ознакомьтесь с отзывами психологов об «учении» Ю. Бурлана, на основе которых создан протокол.К примеру, гомосексуализм Ю.Бурлан называет признаком высокоразвитого общества.
whatisgood.ru/raznoe/sistemno-vektornaya-psixologiya-yuriya-burlana-doroga-v-nikuda/
22:25
+1
ВикторМ, с т.з. суслика, любое «учение» — прежде всего материал)

Но в этом плане, позиция неприятия Бурлана столь же интересна для рассмотрения, как и сам Бурлан.
22:56
Т.е суслик стремится (и достигает этой цели) месить грязь и не пачкаться )
23:19
Что есть «грязь»?
23:46
Концепции
23:50
И не только концепции
00:21
Любые?
Тогда, да, возможно.
Но почему грязь… нет. Строительный материал, бетон для отливки тоннеля.

Первое (и мб и последнее) чем полезен Бурлан — это толстый НАМЕК в сторону разнообразия восприятий blush
09:10
Хорошо, можно сказать глина или цемент. Надо понимать, что концепции необходимы до определённого уровня развития ума или до определённого уровня грубости методов взаимодействия с реальностью, затем превращаются в балласт и необходимо уметь в определённый момент его сбрасывать.

Касательно конкретно СВП (и кстати соционики тоже): типирование вызывает иллюзию понимания и контроля, но при этом ограничивает восприятие и усиливает фиксацию представлений об ограниченности других людей, в то время, как другие люди и сознание вообще не ограничены в своих реакциях, а типы личности определяют вероятностные свойства (склонности), а не детерминированные законы. На сколько я видел, обычно приверженцы соционики находятся в некой эйфории от того, что они «видят других людей насквозь» и это искажает их восприятие и ещё сильнее усиливает эмоциональный заряд привязанности к этому типированию.
00:35
И не только концепции

Если по СВП, то оперировать понятием «грязь» будут зрительный и звуковой вектора.
Для звукового, грязь — это помехи. Это «нечистый» звук (истинный звуковик сейчас несколько поеживается))) ), впринципе то же, что и для зрительного: восприятие целостности образа, формы, эстетического ритма — не может не дать восприятие «грязи», как «лишнего».

Звуковику неприятен перегруженный текст, он предпочтет не читать.

Убийство и насилие, для зрительного вектора — грязь, прежде всего потому, что это разрушение формы Жизни. Кровь и мясо не должны быть снаружи, это ужасно))

Какие ассоциации есть у тебя?
21:52
здается мне
подобные классификации — инсайт эмпатии
но живую импатию он не предлагает
лажа по типу технического анализа курсовых рыночных курсов
21:54
бля опять с телефона
кнопка отправить не удобно расположена
случайно нажимается
а поправить нельзя
так это
по типу технического анализа колебаний рыночных курсов
Загрузка...