Долой синьку

Проработка зависимости от алкоголя и других наркотиков

Время чтения:
8 мин.
ВЫ ВОШЛИ КАК ГОСТЬ! АВТОРИЗИРУЙТЕСЬ ИЛИ ЗАРЕГИСТРИРУЙТЕСЬ, ЧТОБЫ ПОДКЛЮЧИТЬ ШАБЛОН

МЫ чувствовали внутреннюю неспособность функционировать нормально и испытывали различные трудности:
• Трудности с ясным мышлением.
• Трудность контроля над чувствами и эмоциями: быстрая переменчивость, колебания настроения либо вспыльчивость.
• Трудности с памятью, когда сложно удержать в памяти цифры, события и даты.
• Трудности контроля над стрессом: гиперреакция на обычные раздражители.
• Трудности с полноценным сном: долгое засыпание, прерывистые, тревожные или кошмарные сны, раннее пробуждение.
• Трудности с физической координацией: частые порезы, мелкие ожоги, спотыкания.
• Чувства стыда, вины, безнадежности без видимой причины.

Другие чувствовали внутреннюю неспособность функционировать нормально и испытывали различные трудности:
• Трудности с ясным мышлением.
• Трудность контроля над чувствами и эмоциями: быстрая переменчивость, колебания настроения либо вспыльчивость.
• Трудности с памятью, когда сложно удержать в памяти цифры, события и даты.
• Трудности контроля над стрессом: гиперреакция на обычные раздражители.
• Трудности с полноценным сном: долгое засыпание, прерывистые, тревожные или кошмарные сны, раннее пробуждение.
• Трудности с физической координацией: частые порезы, мелкие ожоги, спотыкания.
• Чувства стыда, вины, безнадежности без видимой причины.

МЫ становились неспособными признать и честно рассказать другим о том, что МЫ думает или чувствуем.

Другие становились неспособными признать и честно рассказать другим или НАМ о том, что они думают или чувствуют.

У НАС возрастала озабоченность самочувствием: физический дискомфорт, самолечение различными таблетками, многократные медицинские обследования.

У других возрастала озабоченность самочувствием: физический дискомфорт, самолечений различными таблетками, многократные медицинские обследования.

У НАС было отрицание озабоченности самочувствием: на расспросы окружающих о причинах изменения поведения давался стандартный ответ: «все нормально».

У Других было отрицание озабоченности самочувствием: на расспросы окружающих о причинах изменений поведения давался стандартный ответ: «все нормально».

МЫ применяли избегание и защитное поведение.

Другие применяли избегание и защитное поведение.

МЫ не хотели думать ни о чем, что может вызвать возврат болезненных или беспокоящих НАС эмоций.

Другие не хотели думать ни о чем, что может вызвать возврат болезненных или беспокоящих их эмоций.

Когда НАМ задавали прямые вопросы о самочувствии, МЫ уклонялись от честного ответа.

Когда другим задавили прямые вопросы о самочувствии, они уклонялись от честного ответа.

МЫ имели любой из нижеследующего материала:
• Слепая убежденность в том, что МЫ никогда не будем пить.
• Склонность переживать за других вместо того, чтобы беспокоиться о себе.
• Нарастание защитного поведения: уход от прямой оценки и осознания своего самочувствия и жизненных проблем, тенденция переводить разговоры на другую тему.
• Компульсивное поведение: появление навязчивых мыслей о возможности употребления алкоголя, «случайные» формы поведения, предрасполагающие к употреблению спиртных напитков, появление в местах застолий, празднеств, восстановление связей с пьющими приятелями, приобретение и хранение алкоголя.
• Импульсивное поведение: проявление тенденций к неуправляемым, эмоциональным, неосознанным поступкам.
• Склонность к одиночеству и избеганию привычных человеческих связей с одновременным болезненным переживанием своей изоляции.

Другие имели любой из нижеследующего материала:
• Слепая убежденность в том, что они никогда не будут пить.
• Склонность переживать за других вместо того, чтобы беспокоиться о себе.
• Нарастание защитного поведения: уход от прямой оценки и осознания своего самочувствия и жизненных проблем, тенденция переводить разговоры на другую тему.
• Компульсивное поведение: появление навязчивых мыслей о возможности употребления алкоголя, «случайные» формы поведения, предрасполагающие к употреблению спиртных напитков, появление в местах застолий, празднеств, восстановление связей с пьющими приятелями, приобретение и хранение алкоголя.
• Импульсивное поведение: проявление тенденций к неуправляемым, эмоциональным, неосознанным поступкам.
• Склонность к одиночеству и избеганию привычных человеческих связей с одновременным болезненным переживанием своей изоляции.

У НАС было нарастание кризиса.
У других было нарастание кризиса.
МЫ начинали сталкиваться с многочисленными жизненными проблемами, вызванными отрицанием личных чувств, самоизоляцией и пренебрежением программой выздоровления.
Другие начинали сталкиваться с многочисленными жизненными проблемами, вызванными отрицанием личных чувств, самоизоляцией и пренебрежение программой выздоровления.
МЫ хотели решить проблемы и упорно работали над этим, но на месте одной проблемы появлялись две новые.
Другие хотели решить проблемы и упорно работали над этим, но на месте одной проблемы появлялись две новые.
У НАС было туннельное видение.
У других было туннельное видение.
У НАС была ограниченная способность видеть в жизни что‑либо, кроме своих проблем, неприятностей, неудач.
У других была ограниченная способность видеть в жизни что‑либо, кроме своих проблем, неприятностей, неудач.
МЫ не видели перспективы.
Другие не видели перспективы.
МЫ не были способны планировать будущее.
Другие не были способны планировать будущее.

МЫ испытывали следующие эмоции и чувства:
• Безнадежность.
• Хроническое чувство подавленности.
• Апатию.
• Неудовлетворенность своим настоящим.
• Осуждение своего прошлого
• Мысли о бесцельности будущего.

Другие испытывали следующие эмоции и чувства:
• Безнадежность.
• Хроническое чувство подавленности.
• Апатию.
• Неудовлетворенность своим настоящим.
• Осуждение своего прошлого
• Мысли о бесцельности будущего.

У НАС был паралич перспективы: попытки конструктивного планирования своей жизни оказывались тщетными из‑за потери ощущения перспективы, неверия в себя, отсутствия самоуважения и жизненной энергии.

У других был паралич перспективы: попытки конструктивного планирования своей жизни оказывались тщетными из‑за потери ощущения перспективы, неверия в себя, отсутствия самоуважения и жизненной энергии.

Планы и попытки что‑либо сделать или изменить оканчивались неудачей, что еще больше подрывало НАШУ самооценку, уважение к себе, усугубляло все симптомы отвыкания. Процесс становился самоподдерживающимся.

Планы и попытки что‑либо сделать или изменить оканчивались неудачей, что еще больше подрывало у других самооценку, уважение к себе, усугубляло все симптомы отвыкания. Процесс становился самоподдерживающимся.

МЫ были не способны начать что‑либо.
Другие были не способны начать что-либо

НАС «несло» по жизни; вместо того, чтобы управлять жизнью, МЫ были управляемы ею. Для НАС были типичны следующие качества:
• Мечтательность, а точнее, уход в беспочвенные фантазии о «чудесном повороте судьбы», «волшебном средстве» или «могущественном спасителе».
• Ощущение невозможности найти выход из сложившейся ситуации, чувство бессмысленности и безнадежности своих попыток что‑либо изменить.
• Незрелое (инфантильное) желание стать счастливым – немедленно, безгранично и навсегда.

Других «несло» по жизни; вместо того, чтобы управлять жизнью, другие были управляемы ею. Для других были типичны следующие качества:
• Мечтательность, а точнее, уход в беспочвенные фантазии о «чудесном повороте судьбы», «волшебном средстве» или «могущественном спасителе».
• Ощущение невозможности найти выход из сложившейся ситуации, чувство бессмысленности и безнадежности своих попыток что‑либо изменить.
• Незрелое (инфантильное) желание стать счастливым – немедленно, безгранично и навсегда.

МЫ теряли способность мыслить ясно.
Другие теряли способность мыслить ясно.
МЫ были недовольны собой и окружающими, становились раздражительным и неадекватно реагировали на незначительные события.
Другие были недовольны собой и окружающими, становились раздражительным и неадекватно реагировали на незначительные события.
У НАС были периоды замешательства, т. е. дезорганизации мышления и поведения, нарастание хаоса мыслей и чувств.
У других были периоды замешательства, т. е. дезорганизации мышления и поведения, нарастание хаоса мыслей и чувств.
У НАС нарастало раздражение по отношению к близким по незначительным поводам.
У других нарастало раздражение по отношению к близким по незначительным поводам.
Чрезмерная возбудимость становилась для НАС повседневным состоянием.
Чрезмерная возбудимость становилась для других повседневным состоянием.
У НАС было депрессия.
У других была депрессия.
Из‑за сниженного настроения МЫ испытывали трудности с поддержанием обычного распорядка дня.
Из‑за сниженного настроения другие испытывали трудности с поддержанием обычного распорядка дня.
У НАС возникали мысли о самоубийстве, употреблении алкоголя или наркотиков для улучшения настроения.
У других возникали мысли о самоубийстве, употреблении алкоголя или наркотиков для улучшения настроения.
Депрессия была тяжелой и неотступной, МЫ не могли игнорировать и скрывать ее от окружающих.
Депрессия была тяжелой и неотступной, другие не могли игнорировать и скрывать ее от окружающих.

У НАС были следующие признаки:
• Чередование приступов переедания и отсутствия аппетита.
• Отсутствие желания что‑либо предпринимать, доходящее до полной апатии.
• Бессонница сочеталась с дневной сонливостью.
• Полностью распадался обычный режим дня, МЫ выпадали из привычного ритма жизни.
• Периоды глубокой депрессии длились по нескольку дней.

У других были следующие признаки:
• Чередование приступов переедания и отсутствия аппетита.
• Отсутствие желания что‑либо предпринимать, доходящее до полной апатии.
• Бессонница сочеталась с дневной сонливостью.
• Полностью распадался обычный режим дня, другие выпадали из привычного ритма жизни.
• Периоды глубокой депрессии длились по нескольку дней.

МЫ теряли контроль над поведением.
Другие теряли контроль над поведением.
МЫ становились неспособным контролировать или регулировать свое поведение и распорядок дня.
Другие становились неспособным контролировать или регулировать свое поведение и распорядок дня.
МЫ отрицали или не осознавали в полной мере утрату контроля над ситуацией.
Другие отрицали или не осознавали в полной мере утрату контроля над ситуацией.
НАШЕ поведение становилось беспорядочным во всех сферах жизни и выздоровления.
Поведение другого становилось беспорядочным во всех сферах жизни и выздоровления.

МЫ испытывали, проявляли следующие мысли, чувства, действия:
• Нерегулярное посещение собраний Анонимных Алкоголиков и приемов у врача‑консультанта.
• Появление безнадежности: «Все равно ничего не изменишь».
• Открытый отказ от помощи: «Оставьте меня в покое, мне уже ничто не поможет».
• Крайняя степень неудовлетворенности жизнью во всех ее сферах, вплоть до ненависти к самому себе.
• Постоянное чувство бессилия и беспомощности перед лицом происходящего.

Другие испытывали, проявляли следующие мысли, чувства, действия:
• Нерегулярное посещение собраний Анонимных Алкоголиков и приемов у врача‑консультанта.
• Появление безнадежности: «Все равно ничего не изменишь».
• Открытый отказ от помощи: «Оставьте меня в покое, мне уже ничто не поможет».
• Крайняя степень неудовлетворенности жизнью во всех ее сферах, вплоть до ненависти к самому себе.
• Постоянное чувство бессилия и беспомощности перед лицом происходящего.

МЫ признавали утрату контроля.
Другие признавали утрату контроля.
МЫ осознавали, насколько тяжелы НАШИ проблемы и какой неуправляемой стала НАША жизнь, как мало у НАС сил и контроля для решения любой из этих проблем.
Это осознание являлось для НАС крайне болезненным и пугающим.
Другие осознавали, насколько тяжелы их проблемы и какой неуправляемой стала их жизнь, как мало у них сил и контроля для решения любой из этих проблем.
Это осознание являлось для других крайне болезненным и пугающим.
МЫ были уже настолько изолированы, что НАМ казалось, нет никого, к кому можно было бы обратиться за помощью.
Другие были уже настолько изолированы, что им казалось, нет никого, к кому можно было бы обратиться за помощью.
У НАС нарастала жалость в себе, душевная боль становится невыносимой.
У других нарастала жалость в себе, душевная боль становится невыносимой.
Мысли о «контролируемом» употреблении алкоголя делались у НАС отчетливыми.
Мысли о «контролируемом» употреблении алкоголя делались у других отчетливыми.
Сознательная ложь самому себе и окружающим становилась для НАС обыденной.
Сознательная ложь самому себе и окружающим становилась для других обыденной.
Полная потеря уверенности в себе приводила к появлению у НАС ощущения безнадежности.
Полная потеря уверенности в себе приводила к появлению у других ощущения безнадежности.
У НАС происходило сужение выбора.
У других происходило сужение выбора.
МЫ чувствовали себя охваченным болью и неспособным управлять своей жизнью.
Другие чувствовали себя охваченным болью и неспособным управлять своей жизнью.
НАМ представлялось, что существует только три выхода: безумие, самоубийство или пьянство.
Другим представлялось, что существует только три выхода: безумие, самоубийство или пьянство.
МЫ больше не верили, что кто‑то или что‑то может НАМ помочь.
Другие больше не верили, что кто‑то или что‑то может НАМ помочь.
У НАС было непомерное чувство обиды на всех и вся, в том числе и на себя.
У других было непомерное чувство обиды на всех и вся, в том числе и на себя.
МЫ прекращали лечение и «перезагрузку».
Другие прекращали лечение и «перезагрузку».
МЫ испытывали всепоглощающее ощущение одиночества, болезненное чувство неудовлетворения своих основных потребностей или большинства из них, гнев на всех и по любому поводу, невыносимое эмоциональное напряжение.
Другие испытывали всепоглощающее ощущение одиночества, болезненное чувство неудовлетворения своих основных потребностей или большинства из них, гнев на всех и по любому поводу, невыносимое эмоциональное напряжение.
МЫ ощущали утрату поведенческого контроля.
Другие ощущали утрату поведенческого контроля.
НАШЕ поведение НАМИ практически не контролировалось и не осознавалось.
Поведение других ими практически не контролировалось и не осознавалось.
МЫ механически следовали внешним стимулам, а не реагировали на них осознанно.
Другие механически следовали внешним стимулам, а не реагировали на них осознанно.
Мы срывались. Возвращались к употреблению алкоголя по причине соматической болезни, либо эмоционального коллапса.
Другие срывались. Возвращались к употреблению алкоголя по причине соматической болезни, либо эмоционального коллапса.
МЫ возвращались к «контролируемому» употреблению («От ста граммов ничего не будет»).
Другие возвращались к «контролируемому» употреблению («От ста граммов ничего не будет»).
Стыд и вина за употребление алкоголя у НАС нарастали, усугубляя тяжесть симптомов.
Стыд и вина за употребление алкоголя у других нарастали, усугубляя тяжесть симптомов.
МЫ теряли контроль над употреблением: возобновление запоев и похмелья.
Другие теряли контроль над употреблением: возобновление запоев и похмелья.
Жизненные трудности и проблемы со здоровьем возвращались к НАМ в умноженном виде.
Жизненные трудности и проблемы со здоровьем возвращались к другим в умноженном виде.

+8
09:23
675
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...